— А меня не полечишь? — выкрикнул один. — Я тоже себя так плохо чувствую-у-у…
— Вот правду говорят, что некроманты все извращенцы и с трупами развлекаются… — тихо прошептал второй, но, увы, его услышали все.
— Это некрофилией называется, — поправил третий.
Все! Конец!
— Сейчас будет лучше! — прорычала я, швырнув им под ноги сгусток тьмы и выбив целый фонтан земли.
— Нэя! — рявкнул Лэссит.
— Что Нэя? Ты сам велел их лечить! Как, по-твоему, я должна справляться с двумя этими бугаями? Так что не надо меня стыдить! Я и так делаю что могу! — Под конец я уже орала, стараясь не смотреть на Расхарта.
— Нэя… — осторожно начал Хас.
— Все! Хватит! Я отказываюсь быть сиделкой! Силу вливать буду, а ножки растирайте им сами! Да, и спину смазать не забудьте! — И, развернувшись, раздраженно потопала в лес.
Кто-то из наемников попытался пошутить, но я не глядя швырнула непонятно чем, выбив у него землю из-под ног. На этом шуточки закончились. На меня волнами накатывал стыд, а теперь к нему присоединились злость на себя и раздражение. Повелась как четырнадцатилетняя девчонка!
Я с досадой пнула подвернувшийся камень. И вот спрашивается, чего так завелась? Тяжело вздохнув, села под ближайшим деревом и прикрыла глаза, ожидая, когда кровь отхлынет от предательски полыхающих щек. По сути ничего страшного не случилось. Да, положение было двусмысленным, но ведь все можно было перевести в шутку. Так почему же я сглупила?
Эх, спустить бы все на тормозах, но я не привыкла убегать от самой себя. Сначала следует понять причину своего, надо признать, детского поведения и уже исходя из результата анализа попробовать исправиться.
Обдумывая ситуацию, я перебирала каждое событие и поступок, как бусинки в четках, и спустя десять минут пришла к неутешительному выводу. Мое поведение — следствие крайней неуверенности, заниженной самооценки, неудовлетворенного желания и легкого чувства вины. Сногсшибательный коктейль! И если не принять меры, то даже боюсь представить, что я выкину в следующий раз.
А вот насчет того, что можно сделать, вариант пока только один, и не могу сказать, что он мне нравился. Эх… продержаться бы до Карста, благо всего два дня осталось.
— Нэя, можно с тобой поговорить? — вывел меня из задумчивости негромкий, неуверенный голос Расхарта.
— Конечно, — пожала плечами я. — Что ты хотел узнать?
— Я… хм… ты можешь объяснить, что сейчас произошло? — выпалил он и залился румянцем.
— А тебе еще не объяснили?
— Я бы хотел услышать, что скажешь ты, — твердо проговорил он, но при этом избегая смотреть на меня.
— Ну уж явно не то, что пыталась тебя домогаться таким способом! — буркнула я, чувствуя, как во мне вновь поднимается раздражение.
Лицо Расхарта исказило что-то похожее на муку.
— Я бы о таком даже и не мечтал, — ядовито прошипел он.
Если бы не обострившийся магический слух, я бы, наверное, никогда этого не расслышала. Внезапно до меня дошло, что, собственно, и сказано это было не мне, а скорее самому себе. Ох…
— Знаешь, я, видимо, жутко старомодная, но предпочитаю, чтобы мужчина меня добивался, а не наоборот. И уж точно не стала бы делать это прилюдно, да еще и таким извращенным способом! — С секунду я раздумывала, сказать или нет, но потом все-таки решилась: — Рас, ты помнишь, что было перед нападением? Там, в повозке? Это не было обманом или неискренностью, но там мы были вдвоем, хм… ну почти вдвоем, и ты не был полутрупом. А вот так… знаешь, мне даже обидно, что в ваши головы полезли подобные мысли!
— Так ты поэтому разозлилась? — Впервые за время нашей беседы Расхарт посмотрел на меня, и я заметила вспыхнувший в его глазах огонек надежды. — Решила, что тебя посчитают доступной?
— Да. — Пусть я немного покривила душой, но Расхарт хотя бы повеселел. К тому же, увы, я не совсем поняла его логику…
— Никто бы и не подумал о тебе так! — горячо заверил заулыбавшийся Расхарт, присаживаясь рядом со мной.
— Спасибо. — Я мягко улыбнулась. Эх… вот и еще один с заниженной самооценкой и комплексами по жизни. — Ой! Рас, я совсем забыла! Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. — Он протянул ко мне руку, которая на секунду опасливо зависла в воздухе, а потом осторожно погладила щеку. — Нэя, если все так… и ты не играешь со мной… тогда ответь на один вопрос. Хорошо?
Честно говоря, эта фраза меня насторожила. Мало ли о чем он хочет спросить? А вдруг он сопоставил все мои проколы и догадался, кто я? А если так, то что будет делать дальше? При всей моей симпатии я все-таки не настолько хорошо его знаю. Да и, положа руку на сердце, не настолько доверяю. Понятия не имею, как он себя поведет, когда узнает…
А может, он спросит совсем не об этом? Мысли тут же свернули в другую сторону. Скажем так, этот вариант можно условно назвать «романтическим». Коленопреклоненный Расхарт прижимает одну мою ладонь к сердцу, а на безымянный палец другой руки надевает кольцо, непременно с гигантским бриллиантом… Брр! Даже не знаю, какой из вариантов хуже!
Однако мое молчание, кажется, затянулось…
— Хорошо, спрашивай, — выдохнула я, мысленно смиряясь с неизбежным. — Но я оставлю за собой право не отвечать, идет?
— Кажется, у меня появилось еще несколько вопросов… — задумчиво пробормотал он. — Как же много у тебя секретов, Нэя… Но, знаешь, я сам не люблю, когда ко мне лезут, поэтому стараюсь такого не делать… Да и не считаю себя вправе. Пока, — подчеркнул он. — Уж не представляю, какие ужасы ты успела себе напридумывать, — хмыкнул он, намекая на мое молчание, — но не волнуйся. Выпытывать твои секреты я не собираюсь. Они мне не нужны, по крайней мере, пока не ответишь на мой вопрос…
— Ты его еще не озвучил, — осторожно напомнила я, напряженно вглядываясь в мужчину.
— Да… еще… — Он вздохнул и закрыл глаза. — Еще никогда мне не было так трудно сказать то, что хочется. Увы, я оказался таким же, как все, — горькая усмешка искривила его губы, — и хочу я того же, чего и все.
— Чего? — сам собой сорвался с моих губ вопрос.
— Чего? — Расхарт резко распахнул глаза и уставился на меня немигающим взглядом. — Понимания, тепла, верности, любви… Ты хоть понимаешь, что впервые за всю мою жизнь заставила меня почувствовать, как мне этого не хватает? Понять, насколько я одинок и чужд всем вокруг? Захотеть чужого тепла и согреть кого-то своим? — От его яростного шепота у меня по спине побежали мурашки. — И я бы никогда, слышишь, никогда бы не сказал такого, но сейчас говорю — говорю, потому что если не скажу, то через два дня ты уедешь, и больше мы никогда не встретимся. А я буду всю оставшуюся жизнь корить себя за то, что даже не попытался тебе рассказать о том, что чувствую, что не попробовал тебя удержать. Каким-то образом ты сумела достать все мои потаенные страхи и желания, достать и отряхнуть от пыли, достать оттуда, куда я и сам ни разу не заглядывал. Ты молчишь? — Он грустно улыбнулся, добела сжав кулаки. — Конечно, прости… я не имел права давить на тебя…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
