Читаем без скачивания Холодные сердца - Антон Чиж

Время пролетело незаметно. Пробило одиннадцать часов. За окнами по-ночному побелело. Ванзаров ушел в свою комнату и шумел как можно больше, даже умылся из рукомойника во дворе, чтобы любой наблюдатель был уверен: он ложится спать. Наконец повесил пиджак и брюки на стул, чтобы сразу были заметны, и потушил лампу. Он поскрипел железной кроватью и затих. Полежав, сколько хватило терпения, тихонько сполз, натянул шинель городового, чтобы не сверкать светлыми штанами, и пробрался в приемную часть участка. Здесь открыл окно, что выходило к дровяному сараю, выпрыгнул с завидной легкостью и пригнулся к земле. Послушав, что творится вокруг, не заметив подозрительных шорохов, он пробрался на улицу, что подходила к участку с тыла, и, сделав небольшой крюк, побежал к дубовой роще.

Он успел первым, даже проверил ближайшие посты и похвалил городовых за отличную маскировку. Потом он вернулся на песчаный берег, где все должно случиться.

Первым подъехал Лебедев с зачинщиком дуэли. Стариков был тих и, кажется, жалел о своем поступке. Аполлон Григорьевич подбадривал нового друга, но тот лишь вяло улыбался. Впрочем, Николя тоже не горел желанием смыть позор кровью. Он прибыл под присмотром Аркаши, сосредоточенный, застегнутый наглухо.

Ванзаров предоставил Лебедеву распоряжаться, сам же отошел в сторону, посматривая вокруг. Аполлон Григорьевич вошел во вкус. Засунув верный чемоданчик в ближайшее дупло, он призвал участников дуэли, предложив примирение. Николя ждал, что скажет Стариков. Упитанный юнец спросил взглядом совета. На что ему знаком бровей было указано: позорно трусить. Примирение не состоялось. Лебедев представил оружие, извинившись, что настоящих дуэльных пистолетов достать не удалось, но из этих очень даже неплохо разнести голову. Таким нехитрым способом подняв настроение дуэлянтам, он зарядил в каждый барабан по патрону и предложил выбирать. Николя, не глядя, взял первым. Оставшийся револьвер Лебедев протянул своему подопечному.

– Оглашаю правила, – заявил он. – Стреляться с двадцати шагов. Жребий не бросаем. Первой стреляет вызывающая сторона, то есть мы. Предоставляется один выстрел. В случае ранения рану обрабатываем и везем в лазарет. Если ранение смертельное, труп выбрасываем в залив. После чего до конца своих дней храним все в тайне. Все согласны?

Стариков безвольно мотнул головой, что можно было понимать как угодно. Николя строго ответил: «Согласен».

– Тогда, господа, прошу на позицию. Вон там, на песочке.

Оскорбленный и зачинщик поплелись к берегу. Аркаша шел с Николя, подбадривая его. И Лебедев не оставил Федора в одиночестве. Что было кстати. Господа дуэлянты уже плохо соображали, и их пришлось расставлять, как шахматные фигуры.

– Ну, Федя, удачи! – сказал Лебедев.

– Аполлон Григорьевич, как из этого стрелять? – шепотом спросил Федор.

– Очень просто, ударник взвел… вот это ударник, и жми на курок… да не здесь, вот курок… Да погоди, в себя не пальни раньше времени… Руку прямо держи, целься в корпус, тогда больше шансов попасть… Ой, ладно, будь что будет…

Лебедев отошел, оставив Федора с безнадежно выставленной рукой. Ствол у него плясал весело и бойко. Николя держался, но выглядел не лучше.

– Готовсь! – крикнул Лебедев. – Федя, это значит: взведи курок… Не так же… Вот молодец… Жди, пока стрелять нельзя…

Револьвер Гривцова ходил ходуном в его трясущейся руке.

– Господа, начинаю отсчет! Три… Два… Федор, руку не опускай… Один… Пли!

Ничего не произошло. Дуэлянты стояли друг против друга, выставив оружие. Нельзя сказать, что они целились. Прицелиться в таком состоянии даже в слона невозможно. Ночь хоть белая, но силуэты видны еле-еле.

– Стреляйте уже! – крикнул Лебедев.

Стариков со всей силы нажал на курок, отчего дуло подскочило и выплюнуло огонек с дымом. Выстрел на открытом берегу вышел таким тихим, что Николя даже не понял, что в него уже стреляли. Теперь его черед. Он все еще целился вслепую.

– Гривцов, огонь!

Николя послушно нажал на курок. Револьвер дернуло, сверкнуло, и все затихло.

Стариков медленно, как показалось всем, осел и шлепнулся лицом в песок, не выпустив оружие.

– Вы что наделали! – закричал Ванзаров на бегу, путаясь в полах шинели.

Лебедев успел первым. Перевернул, похлопал по щекам, потребовал саквояж. Аркаша, пораженный больше всех, бросился вытаскивать его из дупла. Принес в трясущихся руках. Аполлон Григорьевич смочил вату, сунул под нос. Федор фыркнул, охнул и открыл глаза.

– Где я? – тихо спросил он.

– В аду, герой! – сказал Лебедев. – Сейчас мы тебя в огненный котел засунем, где у нас варятся глупые мальчишки-дуэлянты.

Из верного саквояжа появилась прозрачная жидкость, пахнувшая совсем не так мерзко, как нашатырь. Лебедев приказал выпить залпом. Проглотив, Федор закашлялся до слез.

– Зря волновались, – тихо сказал Аполлон Григорьевич Ванзарову. – Патроны-то холостые, я лично проверил, чтобы пули не было. Один испуг, да и только. Кстати, а где наш герой?

Гривцова не было видно. Пришел черед его приводить в чувство. Когда Николя достаточно очухался, чтобы идти к пролетке, Ванзаров подозвал его к себе.

– Ваше задание закончено, – сказал он.

– Но почему? Я же…

– Никаких возражений. Она вас раскусила. С Катериной Ивановной вам делать больше нечего.

– С чего вы так решили? – не сдавался Николя.

– Она не приехала.

– Извините, Родион Георгиевич, я не понимаю.

– Сегодня она потеряла Танина, на которого делала какую-то ставку. После этого узнает, что будущий наследник подвергает себя смертельной опасности. Что должна сделать женщина, которая рассчитывает получить ваши деньги и не может ими рисковать? Попытаться вас остановить любой ценой. Но она не приехала ни к вам, ни сюда. Это значит, она вас раскусила. Где вы допустили ошибку? Думайте.

Думать в таком состоянии было чрезвычайно трудно. Николай напрягался изо всех сил, но ничего не выходило.

– Не понимаю, – сказал он. – Все было идеально. Разве только…

Ванзаров потребовал продолжения.

– Сегодня в парке, когда я с ней гулял, встретился тот самый тип, с которым она переглядывалась в ресторане…

– Я знаю. Дальше.

– И про это знаете? – поразился Николя. – Ладно. Когда он ушел, я и говорю: «Ухажеры у вас забавные, один гадости говорит, а другой филерить не умеет, как полагается».

– Что же на это мудрое замечание ответила Катерина Ивановна?

– Да, в общем, ничего особенного. Посмотрела, улыбнулась и говорит: «Какой вы внимательный, господин Гривцов, прямо как следопыт».

– Это вам урок, как одним словом можно провалить всю игру. Поздравить с этим не могу. Считайте себя под домашним арестом. Без моего разрешения даже носа не высовывать.

– Слушаюсь, – печально сказал Николя и вдруг встрепенулся. – Родион Георгиевич, это что же получается: всю эту дуэль затеяли ради того, чтобы…

– Не я, а вы затеяли, – поправил Ванзаров. – За что и можно поблагодарить случай. А то бы пришлось импровизировать. Спать, Гривцов. С утра – под арестом.

Он попросил Лебедева проводить печального Старикова и убедиться, что его здоровью и нервам ничто не угрожает. Аполлон Григорьевич заверил, что ребенок в самых надежных руках.

В участок Ванзаров отправился все тем же кружным путем. Он надеялся, что проскользнул по пустым улицам незамеченным. Пробравшись через окно в приемную часть, он проник в комнату. На первый взгляд никаких изменений не было.

Стараясь не скрипнуть, Ванзаров подобрался к кровати и поднял одеяло. Манекен лежал на боку, устроившись головой на подушке. Что ему снилось, сказать было трудно. Наверно, что-то тревожное. В том месте, где у Ванзарова находится висок, виднелся пролом, из которого торчал китовый ус каркаса. Удар нанесли, пока манекен спал. Так сильно, что, будь на его месте человек, он бы уже никогда не проснулся.

Ванзаров накрыл раненого помощника одеялом с головой и устроился на стуле в темном углу. Черная шинель городового скрывала его до первого света.

Часть III

1 Холодно, холодно…

Всю ночь Аграфена Николаевна, вдова генерала и проклятие всего квартала, мучилась мигренью. Домашние не спали и падали с ног, меняя примочки и подавая отвары. Родственники суетились не столько из любви к вредной старушке, сколько в надежде на наследство. Вдова-генеральша была богата и вовсю пользовалась своей властью. Сил ей хватало, но она тщательно делала вид, что находится на последнем издыхании. Наследнички верили, что их мучениям скоро придет конец, а потому изворачивались, как могли. Умная старушка развлекалась от души, требуя исполнять все новые и новые капризы. Наконец, когда все народные средства были исчерпаны, даже примочки из свежего навоза, за которым бегали на ферму, оказались бессильны, она разрешила послать за врачом. Аграфена Николаевна никогда по-настоящему не болела, считая всех докторов шарлатанами и вымогателями. Но сейчас головная боль ей действительно досаждала.