Дождавшись, пока они ступят на сушу и отойдут от озера на несколько шагов, я взял в руки карабин и нажал на спусковой крючок. Пуля ушла в «молоко», вернее, в воду. Всё правильно – я и не метился куда-то конкретно. Моей целью было привлечь их внимание. И мне это удалось.
Гулкий звук далеко разнесся над озером. Петр дернулся первым, уставился на ружье в моих руках – то самое, с разбитым прикладом. Карабин абрека Вары.
Я сделал приглашающий жест, и уже сам Вара вышел из-за валуна, поигрывая в руке пистолетом Макарова. Еще вчера он украшал бок начальника местной милиции, но ночью перешел к новому хозяину. Крики главного местного милиционера и вой перекинувшегося абрека и слышала Марианна.
Дайверы застыли на берегу как античные статуи.
– На какое время установлен таймер взрывателей? – спросил я у Петра, не давая ему опомниться.
– Ч-что?.. – пораженно отозвался парень.
– Я спрашиваю, когда сработает ваша «хлопушка»?
– Адам, я вас не понимаю, – Петр сориентировался почти мгновенно. Растерянность и испуг на его лице сменились актерским недоумением – дескать, о чем это вы? Боком, по-боксерски, он медленно начал придвигаться ко мне.
Пришлось передернуть затвор, чтоб он успокоился.
– Петр, вижу, вы не верите, что я выстрелю. Надеюсь, по поводу моего брата нет сомнений?
Вара за его спиной, отрезая отход к озеру, отчетливо хмыкнул, на корявом русском выцедил:
– Пуст идет. Я ему башка стрелят буду.
Девушки вздрогнули. Петр остановился, не дурак, понял, когда не следует геройствовать. Вообще, он умный, почти вычислил меня. Не сообразил только, что никакой я не кэгэбэшник, а совсем наоборот. И что абрек, схваченный мной на глазах надежных свидетелей, не цель, а мой сообщник. И пропуск в закрытую зону. Наша с Варой бессонная ночь обернулась вечным сном для нескольких десятков пограничников и милиционеров – одних вервольф загрыз на боевом посту, других задушил подушкой в собственной постели. Я искренне жалел этих ни в чем не повинных бедолаг, но, как говорится, – «ничего личного». Увы, большие дела без большой крови не обходятся.
Зато теперь дайверы находились в полной нашей власти. Наступало время пошлого финального монолога.
– Петр, я знаю всё. Только что под видом оборудования вы опустили на дно связку шумовых шашек, чтобы разбудить живущего в озере Древнего… Последнего из непроснувшихся. Нет-нет, не отрицайте очевидного… Вы – настоящие потомки своего Древнего Отца. Исколесили целый мир в его поисках. Будь у меня такие дети, я гордился бы ими… Правда, вы забыли поблагодарить одного человека…
Произнося эти слова, я посмеивался, нарочно издевательски кривил губы.
Но Петр слушал меня с непроницаемым лицом. Фанатики они такие. Чем ближе провал, тем непреклоннее воля. Однако и он не удержался:
– Кого именно?
– Как кого? – изображая обиженного ребенка, я надул губы. – А меня?.. Разве не я прислал анонимку в ваш якобы дайверский клуб с указанием места заточения Древнего?
Петр пошатнулся и едва удержался на ногах. Кажется, я пробил его броню окончательно. Выпрямившись и пытаясь принять равнодушный вид, он рассуждал вслух:
– Я не понимаю. Вы называете абрека братом, так?.. Это логично. Все глубоководы – братья и сестры по крови, оборотни – видимо, тоже. Но между собой глубоководы и оборотни – смертельные враги. Зачем тогда вы помогаете нам?
Вот когда я захохотал. Мне казалось, от моего смеха дрожат горы. Ведь Петр задал вопрос, ответ на который жег мне душу не одно столетие.
– Идиоты! Я использовал вас втемную, чтобы выманить Его. Вы ждете Его пробуждения, чтобы поклониться Ему, а я – чтобы уничтожить Его…
Петр презрительно усмехнулся:
– Вы надеетесь убить Отца из этой пукалки?! – Он указал на карабин в моих руках. – Вы – сумасшедший?
Я молча покачал головой и указал на склоны. Тысячи людей выстраивались на гребне окружающих долину хребтов. Разные – молодые и старые, в бешметах и черкесках, в простых рубахах и цивильных костюмах, – но их объединяло зажатое в руках оружие. Отнятые у солдат калаши и пулеметы, охотничьи ружья и ментовские пээмы. Мне показалось даже, что мелькнул силуэт длинноствольного кремневого ружья времен имама Шамиля… Эти люди пришли сюда по моему зову – после того, как рухнули пограничные заслоны… Я мысленно вздохнул – эх, если бы такое оружие было у нас много лет назад!..
Первой не выдержала Марианна.
– Но ведь Отец пощадил вашего предка! Вы же сами рассказывали!..
– Милая Мари, не стоит верить легендам… Ты решила, что это история про доброго странника и злых людей? Нет! Она про то, как несколько веков назад Древний пришел в наш мир в личине старика, а моя мать совершила ошибку, впустив его. Мой народ пытался отбросить его обратно во Внешние Миры, но не смог. Древний убил всех, кроме меня, однако и сам оказался в плену, затаился, спрятался под толщей воды… С тех пор нет мне покоя. Я обязан исправить ошибку моей матери.
– Вы?! Вашей матери?!
Я дурашливо поклонился:
– Ага… Ведь я – тот самый мальчик… Просто я вырос. И рос очень долго.
Горящий взгляд Марианны, который она бросила на меня, мог бы заставить покаяться Иуду, но только не меня. Я страдал дольше него.
– Не смотри так, милая девочка! – выкрикнул я. – Ведь я просил тебя отказаться от этой глупой затеи… Скажи честно, как ты оказалась среди безумцев и фанатиков? Ты же не такая, как они, ты – живая!.. Пойми: когда Древний придет в наш мир, он начнет уничтожать!
– Неправда! Наш Отец добр ко всем добрым, – возразила она со слезами на глазах. – Он уничтожает только плохих. А мир нуждается в очищении! Вы же сами сказали, что при Его пришествии погибли только злые, а добрые спаслись!.. Примите Его, и Он пощадит вас… Древний закон хранит нас!
– О, молодежь! – Я закатил глаза, не отводя, однако, взгляд от дайверов. – Сколько бед принесли людям глупые идеалисты, жаждавшие их спасения!.. Древний закон придумали Древние, чтобы держать нас в повиновении, чтобы использовать, когда им захочется. Им нет дела до наших забот. Древние живут вне понятий Добра и Зла. Для них существуют только «свои» и «чужие»…
Меня перебили сразу обе девушки.
– Вы врете, вы всё врете! Вы хотите убить нашего Отца по приказу вашего! – яростно сжимая кулачки, кричала мне дрожащая Марианна.
– Вы противоречите сами себе. То говорите, что вами движет личная обида, то прикрываетесь спасением человечества. Где логика? – щуря глаза, невозмутимо цедила Света-Лена-Ира.
В словах обеих была доля истины. Марианна права в исторической перспективе – когда-то мы и впрямь воевали в интересах нашего Отца. Но сейчас я мстил за тех, кто не выжил в той битве… Правой могла оказаться и Света-Лена-Ира – если моя месть свершится, то многие будут спасены. Но так уж устроена жизнь. Порой тот, кто искренне хочет счастья всем, приводит их на тропу гибели, а тот, кто думает только о себе, выручает остальных…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
