Ответа не было.
Снова и снова колосс беззвучно, но так, что содрогалось пространство, бросал в космос призыв откликнуться. Никто не отзывался на этой волне мыслесвязей, только мысли людей создавали множественное эхо, шумовой фон, разобраться в котором было непросто.
Тогда исполин — искусственный интеллект, посланец бывших хозяев Сферы — отыскал в ее колоссальном объеме области, где стихия мысли кипела наиболее напряженно, и сосредоточил на них внимание. Сквозь «гул» пси-поля пробилась мысль одного из пришельцев…
— Добро сильнее зла, — медленно сказал Косачевский, устало разглаживая лицо ладонями. — Все так, все верно… И все же всегда наступает момент, когда вся наша техническая мощь, призванная укротить зло, оказывается бессильна и финал схватки начинает зависеть от крохотной детали, от чего-то малого, эфемерного, невидимого глазом — от мужества и благородства одного-двух человек, от их ума, выдержки, великодушия и зачастую неосознанного стремления к идеалу, имя которого — любовь…
Посланец дайсониан не знал, что такое любовь, потому что был создан, во-первых, не людьми, а во-вторых, для определенной цели, поэтому не стал анализировать «пакет смысла» речи человека и не смог оценить ее глубины. Он был слишком велик и чудовищно далек от всего того, что человек называл моралью, этикой, добром и злом…
Никита Пересвет
— Какая неожиданная встреча! — сказал, приятно улыбаясь, Суннимур Кхеммат. — Не двигаться! — предупредил он попытку Пинаева выхватить оружие. — Я выстрелю первым. Оружие на пол!
— Спокойно, Ждан, — проговорил Никита. — У него анализатор и «универсал». Послушаем, что он нам предложит.
— Речь профессионала, — снова улыбнулся Кхеммат, следя за каждым движением друзей. — Сейчас придет мой помощник, и мы вчетвером прогуляемся по свежему воздуху. Очень кстати вы здесь оказались, хотя я и не ожидал увидеть вас в каюте мисс Дженнифер. Впрочем, вы ей симпатизировали, камрад Пересвет?
— Где Калашников? — спросил Никита, не отвечая на вопрос.
— Он приятно проводит время в компании Флоренс. Он будет весьма удивлен, увидев вас… м-м…
— На основной базе, — тихо подсказал Пинаев.
— Вы догадливы. Тем не менее вынужден вас огорчить — это вам не поможет. — Кхеммат повел стволом парализатора. — Поднимите руки повыше, уважаемые, раздвиньте ноги пошире, пошире. Из позы «шпагат» не очень-то попрыгаешь, не так ли, спортсмены? — В тоне Кхеммата прозвучала издевка. Он обошел каюту Флоренс, обыскал стойку универсального комплекта, в задумчивости остановился у незакрывшейся дыры тоннеля, откуда тянуло озоновым сквозняком.
— Неужели она ничего не держала в каюте? И не оставила координат, где ее искать? Шеф будет огорчен. Что скажете, камрад Пересвет?
— Не знаю, о чем вы, — пожал плечами Никита.
— Ну хорошо, это не имеет значения. Итак, прошу вас следовать за мной… м-м… вернее, впереди меня. Пинаев, вы первый, живо!
Ждан посмотрел на Никиту и безмолвно шагнул в тоннель. Инспектор последовал за ним, и в этот момент в каюту вошел широкий, неуклюжий на вид мужчина с некрасивым смуглым лицом. Он был похож на Салиха.
— За мной идут, — просипел он сдавленным голосом.
— Быстро в люк! — Кхеммат подтолкнул Никиту в спину, ввалился следом, за ним — угрюмый незнакомец, что-то тонко просвистало, и равнодушная сила понесла всех четверых в невесомости сквозь сплетения и вязь конструкций, коридоров, помещений, колодцев, залов — вниз, в искристую бездну.
Длилось это падение недолго, минуты две. Негрубо, но ощутимо людей сдавила упругая невидимая пелена, повернула, выстроила в затылок друг другу и вытолкнула в квадратное помещение с синими стенами, напоминающими соты. В углу светилась какая-то непонятная установка, а рядом из ячеистой стены выпирала белесая «опухоль» «прыг-скока» — дайсонианской разновидности метро, внутри которой горел зеленый огонек готовности к пуску.
Никита понял, что их сейчас заставят покинуть Д-комплекс и тогда Косачевский напрасно будет ждать их в посту. Конечно, он поймет, что с ними что-то случилось, но пройдет немало времени, прежде чем он убедится в отсутствии обоих на борту станции. Никита незаметно уронил перстень Флоренс на пол, сделав вид, что споткнулся. Шанс, что перстень найдут оперативники Захарова, был невелик, но пренебрегать им не следовало. «Вася» помалкивал, ему нечего было посоветовать.
Кхеммат достал ажурные браслеты со штекерами.
— Надевайте.
Никита повиновался, Пинаев тоже.
Кхеммат подсоединил браслеты к плоским аккумуляторам, включил. Пленники почувствовали легкий электрический укол — браслеты были генераторами электростатического поля, с их помощью, изменяя параметры поля, можно было пользоваться «прыг-скоком».
«Опухоль» мгновенного транспорта стала расти, туман внутри нее поредел и исчез, обозначились зеленоватые выступы в рост человека, похожие на ушные раковины.
— Вперед! — скомандовал Кхеммат, беспокойно поглядывая на часы. — Риг, обеспечь встречу.
Его напарник по-медвежьи полез в «пузырь», прозрачная пленка высветила полость «пузыря», и «опухоль» опустела. Зеленый огонек, плавающий в верхней точке «пузыря», сменился голубым, потом снова позеленел.
— За ним, и побыстрее! — махнул пистолетом Кхеммат.
— Я обезврежу робота, — быстро сказал Никита на японском, зная, что Пинаев понимает его. — Больше шансов не будет. А ты задержи этого… — Никита шагнул в «пузырь».
Мышцы на лице свело от ощутимого электрического заряда, тело сдавила невидимая лапа, бросила в глубокий колодец невесомости и тут же выдернула оттуда, поставила на что-то твердое. «Скорость!» — скомандовал Никита «Васе». Тот послушно, без обычного ворчания, что, мол, искусственный стресс разрушительно действует на организм, включил эруптивный нервный контур, увеличивающий скорость прохождения нервных импульсов. Время для инспектора как бы замедлило свой бег…
Он очнулся на светящейся белой плите в окружении черных стен. Пахнуло теплом. Кругом вудволлы, сообразил инспектор, переходя на инфракрасное зрение. Мы на одной из планет, причем в северной климатической зоне: Сфера не светится, и Дайи не видно — ночь… Где же наш длиннорукий «приятель»?
Псевдо-Салих стоял у стены вудволла, опустив руки, и ждал остальных. Он не был человеком, уверенным в преимуществе своего положения, а просто исполнял приказ и действовал в силу своей программы. Наверное, до этого момента такая программа себя оправдывала, но его создатели не знали, что Никита был оптимизирован для любого открытого боя с быстрой сменой ситуаций.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
