- Верно, Вандергельт, - фыркнул Эмерсон. - Прочь с тонущего корабля!
- Ни за что! - Американец посерел от обиды. - Нет, сэр! Сайрус Вандергельт предателем никогда не был.
- Сайрус Вандергельт был страстным египтологом, - продолжал ехидничать мой муж. - Ну же, Вандергельт! Выбор за вами. Супружеский рай - или проклятие фараона?
Невозможно было без улыбки смотреть на перекошенное от внутренней борьбы лицо американца. Леди Баскервиль достало ума - или знания мужской природы, - чтобы не принимать такую жертву.
- Оставайтесь, Сайрус, - сказала она, приложив воздушный платочек к глазам, - раз уж для вас это столь важно... Я справлюсь.
Будущий супруг рассеянно погладил ее пальчики и вдруг расцвел:
- Есть! Нам не придется делать выбор! Перед лицом смертельного риска условности можно отбросить! Девочка моя дорогая, согласны ли вы бросить вызов свету и обвенчаться со мной тут же, в Луксоре, чтобы я получил право находиться рядом с вами днем и... э-э... Всегда и везде!
- О, Сайрус! - ахнула леди Баскервиль. - Это так неожиданно... И все же...
- Мои поздравления, - вмешалась я. А что было тянуть? Ясно как белый день, что мадам вот-вот сдастся. - Какая жалость, что нам придется пропустить церемонию. В гробнице дел по горло.
Леди Баскервиль неожиданно вспорхнула с кресла и рухнула к моим ногам.
- Сжальтесь, миссис Эмерсон! Пусть меня осудит весь мир, но вы! Вы! Я так одинока! Неужели вы оттолкнете свою сестру из-за отживших глупых обычаев? - Она уронила голову мне на колени.
Ну и ну. Хозяйка превзошла самое себя. Либо она актриса от бога, либо и впрямь была в отчаянии. Эта сцена тронула бы даже каменное сердце.
- Что вы, леди Баскервиль! - сказала я. - Поднимитесь сейчас же! Вот и рукав вареньем измазали.
- Скажите, что понимаете и прощаете меня, - невнятно донеслось из складок моего платья.
- Понимаю, понимаю. Вставайте же! Буду посаженой матерью, отцом или подружкой невесты - кем хотите, только, ради бога, встаньте!
Вандергельт подскочил, зашептал что-то нежное на ушко избраннице, и леди Баскервиль наконец нашла в себе силы оторваться от моих коленей, рук, тоста с джемом и прочего. Когда она сменила все это на объятия американца, мне в глаза бросилось вытянутое лицо Карла фон Борка.
- Die Engldrider! - пролепетал немец. - Niemals iverde ich sie verstehen!*
- Спасибо! - всхлипнула леди Баскервиль. - Вы истинная женщина, миссис Эмерсон.
- Точно, - кивнул Вандергельт. - Молодчина, миссис Амелия.
* Эти англичане! Никогда мне вас не понять! (нем.)
За его спиной хлопнула дверь - нас почтила своим присутствием мадам Беренжери в каких-то засаленных лохмотьях, но без легендарного парика.
Явление тряхнуло седыми жидкими космами. Налитый кровью взгляд прочесал гостиную.
- Уморят голодом... - хрипло буркнула мадам Беренжери. - Никчемные слуги... жалкий дом... где завтрак? Я требую... А-а-а! Вот ты где! Возлюбленный! Тут... Тутмос!
Она нацелилась на Эмерсона. Мой супруг аккуратненько соскользнул со стула. Мадам Беренжери рухнула лицом... или нет - скорее, пузом вниз, поперек сиденья. Я зажмурилась. А что вы думаете? Такое зрелище устрашило бы кого угодно.
- Боже правый... - прошептал Эмерсон.
Мадам Беренжери сползла на пол, перевернулась.
- Где он? - потребовала она ответа у ножки стола. - Куда он делся, мой возлюбленный супруг? Тутмос!
- Да уберите же ее отсюда! - не выдержала я. - Лакей, наверное, сбежал. Где она, спрашивается, коньяк с утра раздобыла?
Вопрос повис в воздухе, но мадам Беренжери совместными усилиями убрали. Отправив Карла на поиски лакея, я вернулась в гостиную, где Эмерсон в гордом одиночестве прихлебывал чай и черкал в блокноте.
- Сядь-ка, Пибоди, помозгуем.
- Ты что-то повеселел на глазах! Успел договориться с рабочими? Или это радость свидания с мадам Беренжери?
Эмерсон пропустил шпильку мимо ушей.
- С рабочими договориться не удалось, зато я придумал, как их убедить. Сейчас еду в Луксор. Очень хотелось бы и тебя взять, но тогда дом останется без присмотра. А с юного Баскервиля нельзя спускать глаз.
Услышав о тех мерах безопасности, которые я приняла, Эмерсон облегченно вздохнул:
- Отлично. На Дауда можно положиться, но и ты будь поблизости. Как там юноша? Ты описала его состояние в таких мрачных тонах... В расчете на преступника, если я правильно понял?
- Ну конечно. На самом деле Артуру гораздо лучше.
- Отлично, - повторил Эмерсон. - Будь начеку, Пибоди. Никому не доверяй. Кажется, я вычислил убийцу, но...
- Что-о-о?! - завопила я. - Ты знаешь...
Громадная ладонь заглушила остальное.
- Всему свое время, - прорычал мой муж.
Я вывернулась из-под его руки.
- И нечего было набрасываться. Уж и удивиться нельзя! Сначала твердил, что тебя все это не интересует, а теперь... Я, кстати, и сама вычислила убийцу.
- Вот как?
- Да, так!
Мы скрестили взгляды.
- Просветишь? - бросил Эмерсон.
- И не подумаю. Мне кажется, что вычислила. А если ошиблась, ты до конца жизни поминать будешь. Давай-ка лучше ты меня просветишь.
- Нет.
- Ха! Тоже не уверен!
- Я и не отрицал.
Мы еще немножко посверлили друг друга взглядами.
- У тебя нет доказательств, - сказала я.
- В том-то вся и проблема. А ты...
- Пока нет. Надеюсь добыть.
- Угу. Умоляю тебя, Пибоди, воздержись до моего приезда от необдуманных поступков, ладно? Может, все-таки посоветуешься со мной?
- Честное слово, Эмерсон, так бы и сделала, будь у меня наготове план действий. Пока же все подозрения основаны на интуиции, в которую ты не веришь. Начнешь издеваться, как обычно. Нет уж. Получу конкретные доказательства - сразу расскажу.
- Согласен.
- Согласен?! А ты?
- Давай-ка вот что сделаем. Каждый напишет имя подозреваемого, листки положим в конверты и запечатаем. Тот из нас, кто останется в живых, и узнает имя победителя в споре. Идет?
- Шутка неудачная. А мысль интересная. Запечатанные конверты мы торжественно убрали в ящик комода у себя в спальне, Эмерсон отправился в Луксор, меня же опять призвали дела.
Я крутилась как белка в колесе. Послала Карла к пещере на смену О'Коннеллу. Встретила доктора Дюбуа, вместе с ним осмотрела пациента. (Мой совет насчет куриного бульона доктор встретил в штыки.) Затем провела мсье Дюбуа к телу Армадейла и была приятно удивлена царившим в сарае порядком. Полы вымыты, тело завернуто в чистую простыню, и даже скромный букетик лежал на груди. Мисс Мэри сделала все, чтобы украсить последний приют Армадейла в этом доме.
Мсье Дюбуа оказался ни на что не годен. Мельком глянув на тело, заявил, что смерть наступила не раньше двух недель, и не позже двух дней назад. С чем и раскланялся.
Для усопшего я ничего сделать не могла, зато живые нуждались во внимании. Приказав Ахмеду сварить курицу, я вернулась к себе. Пора было наконец исполнить тяжелую обязанность, которая давно смущала мою душу. Лишь непрерывная череда дел помешала мне сразу написать письмо матери Артура Баскервиля. Поставив подпись, я столкнулась с новой проблемой. Ни адреса, ни даже имени миссис Баскервиль ее сын не называл. Однако смерть лорда Баскервиля наделала столько шуму, что власти Найроби должны были знать, где живет вдова родного брата его светлости. К ним-то я и обратилась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
