буря аплодисментов. Он не поднял головы. Сидел, уставившись в экран смартфона. Он ждал.
После того, как инструктаж для зрителей завершился, на знакомом по тысяче кадров подиуме появился ведущий. Оператор переместил камеру. Тимофей поднял взгляд.
Ведущий поднес микрофон ко рту и заговорил хорошо рассчитанным печальным тоном:
– Вот уже шесть дней прошло с трагических событий, которые всколыхнули столицу. – На экране за спиной ведущего замелькали черно-белые кадры с Ильичевым. – Многих ужаснула чудовищная, невероятная смерть человека, который был, не побоюсь этого слова, лицом нашей страны на кондитерском поприще. Но ведь этот человек был не только выдающимся мастером своего дела, не только потрясающим шоуменом. Что мы знали об этом человеке, который был мужем, отцом, братом, другом?..
Заиграла музыка, видеоряд сменился, и Тимофей вновь потерял к происходящему интерес.
Все могут короли, как поется в старенькой песне, и судьбы всей земли вершат они порой. Но ни один король не в состоянии обеспечить сколько-нибудь существенный рейтинг программе, гвоздем которой будет дочь уборщицы. Особенно если эта самая дочь не будет танцевать стриптиз или рассказывать, как ее растлевали отчим и старший брат.
Все начнется с Ильичева. И только потом, когда публика будет достаточно разогрета, можно сказать: «Мы вернемся к подробностям жизни Федора Ильичева через несколько минут, а пока – давайте послушаем историю Полины».
– Ты все запомнила? – талдычила эта назойливая женщина, пока Софья накладывала грим на лицо Полины.
Софья была полностью сосредоточена. Полина ощущала себя манекеном. Перед ней была не ее подруга и не подруга мамы. Даже не человек вовсе, а функция. И потому совершенно спокойно можно было ей довериться.
– Да, – сказала Полина.
– Главное, помни: это – не прямой эфир, – не отводя сосредоточенного взгляда от ее лица, вмешалась Софья. – Все будет смонтировано позже. Не паникуй. Если не хочешь отвечать на вопрос – так и скажи. Я буду рядом, не бойся.
Наверное, Софья пыталась говорить успокаивающе, но пулеметная скорость речи и общая атмосфера аврала нисколько не способствовали расслаблению. Полина чувствовала себя дрессированной собачкой, которая вот-вот впервые выйдет на арену после номера со львами. В глубине души понимала, что, даже если после львов она запорет свое неуклюжее сальто, никто на это и внимания не обратит. Но все равно – ладони потели, а сердце колотилось, как сумасшедшее.
Хуже всего то, что у Полины был секрет.
Она пообещала этому странному Неону сделать кое-что еще. Такое, что ей бы самой и в голову не пришло, и от этого было немного стыдно. Потому что поступок – правильный. Хотя и непонятно, почему до этого поступка есть дело Неону? То есть Тимофею. Так его зовут.
Странный парень. Очень странный. Самый странный из всех, что встречались Полине на жизненном пути.
– Прошу вас, сюда, да, прямо сейчас, ваша очередь, – послышался заискивающий мужской голос.
Мимо Полины прошла женщина. На Полину она не взглянула. Она жила в другой вселенной. Ей дела не было до того, что за девчонка сидит тут, не в силах справиться с дрожью в коленях.
Жена Ильичева. Вдова…
Зачем же она-то во все это ввязалась? Неужели ей это действительно нужно? Неужели она, взрослая и самостоятельная женщина, не чувствует здесь никакой фальши?
Софья расставила точки над «i». Покосившись вслед вдове, буркнула:
– Интересно, сколько этой корове отвалили за участие.
– Ты что, хочешь сказать, ей заплатили? – ошеломленно прошептала Полина.
Теперь уже собственный поступок не показался ей вероломством. Для нее это было – спасение. Но для вдовы Ильичева?! Вряд ли она задумывалась о том, что будет есть на следующей неделе.
– Нет, что ты, – вздохнула Софья. – Ей просто нравится рыдать перед камерой.
И криво улыбнулась.
61
Сообщение пришло, когда даже самый прожженный фанат Ильичева из присутствовавших на съемках зрителей окончательно потерял интерес к излияниям его вдовы. За версту было ясно, что женщина прекрасно умеет вести себя на публике, и весь ее монолог состоит из хорошо отрепетированных паттернов.
Тимофей бы нисколько не удивился, если бы узнал, что она репетировала эту речь задолго до смерти своего благоверного. И это черное платье… Любопытно было бы посмотреть на чек. Нет, не на цену, крупно напечатанную в самом низу, а на дату мелким шрифтом в верхней части.
Телефон завибрировал в руке, и Тимофей ткнул пальцем на пришедшее сообщение. От Саши.
При расставании они обменялись телефонами. Несмотря на явную обоюдную неприязнь. Удивительно…
То есть в том, что Саша испытывал к Тимофею неприязнь, ничего удивительного не было. Ее при общении с ним рано или поздно начинал испытывать примерно каждый первый. Удивительным было то, что обменяться телефонами предложил именно Саша, со словами: «Будут новости – звони».
Тимофей рассудил, что новости в Сашином понимании могут возникнуть относительно состояния Вероники. Однако ничего нового сообщить ему не мог, информацию о том, что состояние больной с тяжелого сменилось на «средней тяжести», Саша мог получить и без его помощи. Поэтому, позвонив и задав Саше вопрос, Тимофей приготовился к тому, что нужно будет обсуждать размер оплаты.
Но Саша, выслушав, коротко бросил: «О’кей. Жди». И сейчас от него пришло сообщение. Короткий текст: «Есть карпачёв конст. михайлович суицид в гостинице 2 мес. Не моя земля».
Тимофей улыбнулся, как всегда не вспомнив сразу, что это – жизни людей, трагедии, которые меняют всё. И нехорошо – так цинично радоваться раскрытой загадке.
Он смахнул сообщение, в котором не было вопроса, а значит, оно не требовало и ответа. Открыл файл с именами участников шоу за последний год. Вбил в строку поиска: «Карпачёв».
Нет результата.
Тимофей разочарованно цокнул языком и поднял голову.
На подиум как раз вышла Полина – загримированная, причесанная и от этого как будто вмиг трагически повзрослевшая. Ведущий подал ей руку, «помог» дойти до кресла.
Что это вообще такое? Элемент вежливости? Какой-то загадочный ритуал? Полагается ли так делать, только когда хочешь выразить сочувствие или в любой ситуации?
Тимофей грустно покачал головой. Жизнь людей состояла из миллиардов поступков, большей части которых они – не замечали, а он – не понимал.
Но самые основы человеческой психологии были просты и понятны. Как раз там все действительно напоминало математику. И совершая определенное действие, ты с уверенностью мог рассчитывать на определенный результат.
Музыка стихла. Ведущий объяснил, кто такая Полина и какое – пусть и весьма косвенное – отношение она имеет к Ильичеву. После чего слово предоставили ей. Прекрасно зная, что разливаться соловьем девочка вряд ли будет, ведущий выбрал беспроигрышную стратегию «вопрос-ответ»,
