Читаем без скачивания Молодые и сильные выживут - Олег Дивов

Женщина осторожно присела на край топчана. Дверь захлопнулась.

– Тогда бы Пчела, она же Медведь, уставши все время жужжать и лететь, себе бы отрыла берлогу и в ней бы жила понемногу… А я думал, опять на расстрел.

– Они тебе угрожали?! – встрепенулась женщина.

– Шутка. Как ты сюда прошла?

– Ну, я все-таки референт председателя комитета. Сказала, чтобы пропустили… Извини, Гоша, я не смогу тебя отсюда вывести.

– Да я и не прошу…

– Но ты можешь выйти сам.

– Как же… Сейчас ты достанешь из-под юбки пистолет, и я возьму тебя в заложницы. Потребую, чтобы подогнали к Мавзолею полностью заправленный трамвай с десятью чемоданами долларов в мелких купюрах. И открыли нам коридор на Чечню.

Женщина протянула руку и несмело погладила его по волосам.

– Все такой же, – вздохнула она, мягко улыбаясь. – Все тот же Гошка Дымов. Ты совсем не изменился.

Гош судорожно вздохнул и отвернулся к стене.

– Прости, – сказал он. – Я тебя не вспомнил. У меня поражена эмоциональная сфера. Нет, что за чушь я несу! Эмоциональная сфера в порядке. Скажем, так… У меня выбиты любые воспоминания, серьезно эту сферу затрагивающие. Особенно за последние десять лет. Знаешь, Борис прав. Я всего лишь фантом. Мираж. Имитация. Голографическое изображение Георгия Дымова. Временами я даже не уверен, что это мое настоящее имя.

– Оно настоящее. Гоша, выслушай меня, пожалуйста.

Гош с кряхтением перевернулся, спустил ноги с топчана и сел рядом с женщиной так, чтобы ее даже ненароком не коснуться. Но вот глазами… Не любоваться ею было выше его сил.

– Ты красивая, – сказал Гош. – Безупречно стильная. И очень… Черт побери, мне нужно побольше на тебя смотреть. Мне это полезно.

– Если захочешь, будешь видеть меня каждый день.

– Скажи мне вот что. Ты сама пришла?

– Гош! – Взгляд женщины грозно сверкнул. Да, она умела быть сильной. И при этом оставаться удивительно женственной. Гош зажмурился. «И все-таки есть на свете лицо еще прекраснее. Ближе. Роднее. Вспомнить бы черты! Волосы цвета бронзы…»

– Ольга, – сказал он.

Женщина схватила его за плечо и властно развернула к себе лицом.

– Ну же! – почти крикнула она.

Гош мягко разжал судорожно вцепившиеся в него пальцы.

– Это всего лишь имя. Оно тебе идет. Тебя должны звать именно так. Прости.

– Встань, – тихо сказала Ольга. Гош послушно встал. Ольга подошла к нему вплотную. Закинула руки на шею. Прижалась всем телом. И заглянула в глаза. – Поцелуй меня, – прошептала она.

– Вспомни, как ты вспоминала, – попросил Гош. – Нельзя форсировать события. Память должна вернуться сама. Зря ты это…

– Поцелуй меня.

«Какая разница?» – подумал Гош. Наклонился к ее губам. Поцелуй вышел долгим, но, увы, несколько односторонним, потому что Гош сразу почувствовал – не то. Оказывается, он прекрасно знал, что такое это самое «не то». В свое время они с Ольгой вели достаточно свободную жизнь – то он шлялся по своим Знатокам, то она разгуливала по театрам с друзьями. У нее были такие – мужчины-друзья. Симпатичные ребята, влюбленные в бронзово-рыжую красотку еще со школы. Потом у мальчишек появились семьи, но возникла потребность иногда по душам поговорить с умной женщиной. Поговорить так, как с женой не получится. Гош им от души сочувствовал. У него-то с женой все получалось. Иначе бы и брак не состоялся в принципе. В этом Гош оказался максималист.

Между ними существовало глубочайшее доверие. Они просто знали, что на стороне ничего криминального случиться не может. Даже не потому, что интрижка могла развить в «изменнике» комплекс вины и этим подорвать гармонию, сложившуюся в их отношениях. Вовсе нет. Просто ничего «такого» быть не могло в принципе. За ненадобностью. Однажды после дичайшей попойки Гошу, которому начисто отшибло память, друзья рассказали, как его некая влюбчивая барышня за штаны тащила в постель, а он сбежал на четвереньках (иначе падал), да еще и с извинениями.

Но целоваться-то к нему по пьяни лезли неоднократно. Как правило, очень милые, симпатичные, привлекательные женщины. Других просто вокруг не было. И прежде чем Гош научился выходить из ситуации так, чтобы не обидеть хорошего человека, пара-тройка забавных эпизодов приключилась. Вот откуда он знал, что такое «не то». И нынешний поцелуй оказался «не то» типичное. Маленькая, вполне простительная ошибка. Дань вежливости. А вовсе не жест отчаяния, как с другой стороны. «Бедная… Неужели у нас что-то было? Вполне могло быть. Очень даже. И я уже подозреваю, из-за чего произошел разрыв. Она ведомая. А мне всегда была нужна женщина – достойный соперник. Женщина во всех своих проявлениях, умеющая и любящая уютно сворачиваться у меня на груди. Но при этом – очень яркая и цельная личность. Да, нам с Олькой было вместе чертовски интересно. Стоп! Минуточку!..»

– Ты вспомнишь… – прошептала Ольга, сладко жмурясь, когда Гош отстранился – не грубо, но уверенно. – Ты обязательно вспомнишь…

– Минуту, – Гош аккуратно высвободился из объятий. – Момент… Так… Да, разумеется.

Он уже стоял в дальнем углу комнаты без окон, приспособленной под камеру. На стене кто-то, видимо предыдущий узник, нацарапал короткое русское слово. Гош и сам бы тут с удовольствием отметился в знак солидарности, да нечем оказалось.

– Хорошо, – сказал он, глядя в стену. – Ты… Ты прими мои извинения пока что. А там разберемся. Память ко мне возвращается. Медленнее, чем хотелось бы, но… Кстати, мы когда с тобой?..

– Мы же работали вместе, Гош.

– Где?! – От неожиданности он чуть не подпрыгнул.

– Рекламное агентство «Магия желания». Помнишь, на Солянке? Креативный отдел.

– «Магия желания»? – пробормотал Гош. – Ничего себе имечко. И все московские сумасшедшие были наши.

– Именно так. И в огромном количестве. Не сразу, конечно, но потом начался такой вал… Гош, это же была твоя идея.

– Моя?!

– Бедный Гошка… – прошептала Ольга и закрыла руками лицо.

– И что я там еще делал?

– Ты был ведущий разработчик… – Ольга начала тихонько всхлипывать. – А я организовывала фокусные группы…

– А где я учился? – спросил Гош без особой надежды на ответ.

– Не знаю. Тебя все равно с третьего курса отчислили. Но ты был социальный психолог…

– Я?! – На этот раз Гош действительно подпрыгнул.

– Угу…

В комнате воцарилось длительное молчание, прерываемое сдавленным плачем. Гош с размаху сел на топчан и схватился за голову. Через несколько минут Ольга успокоилась, села рядом, достала из кармана пудреницу и носовой платок и, отвернувшись, занялась собой.

– Ладно, – пробормотал Гош. – Оставим это. Все равно не помню. Да и не верю. Веду я себя, мягко говоря, не очень профессионально. Слушай, Оля. Ты ведь что-то мне хотела предложить.

– Да! – встрепенулась Ольга. – Гош, оставайся с нами.

– Нереально. Во-первых, этот ваш наполеончик не позволит. А потом, извини, у меня же команда.

– Борис тебя жутко боится, – подтвердила Ольга. – Но у него духу не хватит причинить тебе вред. И я не позволю. Я заставлю его, не беспокойся. Он для меня на многое пойдет.

– Пока не догадается, что между нами что-то было. У вас с ним?..

– Если честно, на грани. Не обижайся, Гоша. Я искала тебя, как могла. Ждала, сколько могла. И вот ты пришел. Теперь все будет по-другому.

– Да с чего же мне обижаться, милая…

– Правда? Гошка, ты правда не сердишься на меня?

– Конечно.

Этот поцелуй оказался еще более страстным, но и еще более односторонним.

– Ты вспомнишь! – выдохнула Ольга с убежденностью фанатика. Глаза у нее так и горели. – Ты обязательно вспомнишь.

– Разумеется. А сейчас нам что делать?

– Ну… – Ольга двусмысленно улыбнулась. – Я могла бы сказать, что именно, но я тебя понимаю. Честное слово, любимый, я не буду на тебя давить. Ты прав, все должно само вернуться.

Гош вздохнул с некоторым облегчением.

– А сейчас от тебя ничего особенного не требуется. Просто останови свою артиллерию, и все.

– Значит, они стреляют… – пробормотал Гош. У него сразу отлегло от сердца. Но в то же время проснулось беспокойство за Регуляторов, которое он до этого изо всех сил подавлял.

– Понимаешь, милый, тут непростая ситуация. Москва бурлит. Твои пушки обстреляли спальные районы, сначала на Варшавке, потом где-то в Солнцеве, по-моему. Но слышно было по всей Москве. Борис выслал людей на поиски, и все группы вернулись ни с чем. А час назад твоя команда страшно изуродовала Можайское шоссе. Разбили заставу, есть погибшие. И в городе началась паника. Народ буквально обезумел. Все ждут, что следующий залп будет по центру. Ты ведь этого хотел? Чтобы тебе принесли шкуру Бориса? Так вот, ты своего почти добился. Но Борис не уступит. Прежде чем народ возьмет штурмом Кремль, тебя силой заставят прекратить стрельбу.

– Борис мог бы уже сто раз спросить меня, на какой волне говорить с Регуляторами. И начать переговоры сам.