– Можно, я оденусь? – спросил я.
Она кивнула, и я помчался обратно в спальню сообщить удивленной Аделе, кто посетил нас с утра пораньше.
Она успела одеться первой, и когда я присоединился к ним, Эдит уже держала в руке чашку кофе, а перед ней лежал тост.
– Ну? – спросил я.
Не имело особого смысла притворяться, что все идет нормально. Эдит взглянула на Аделу, и та вскочила:
– Я, пожалуй, пойду. Мне еще уйму бумаг надо разобрать…
Эдит махнула рукой, чтобы она села:
– Останься. Это не секрет. И вообще, – она окинула взглядом наше не впечатляющее масштабом жилье, – кажется, здесь, куда ни пойдешь, все равно все слышно.
Адела уселась обратно, и мы приготовились.
– Я хочу увидеться с Чарльзом.
Ее голос был ровным, почти без интонаций, но ее слова нас заинтриговали. Я не очень понимал, почему ей необходимо поговорить об этом в такую рань, но все равно было крайне интересно. И очень скоро мне предстояло понять, какая роль отводится моей персоне.
– Я хочу, чтобы ты это устроил.
Адела поймала мой взгляд и чуть покачала головой. Ей был присущ весь ужас ее племени перед вмешательством в дела такого рода. Каким бы ни был исход, кому-нибудь обязательно достанется. И еще Адела, как она сказала мне позже, не имела ни малейшего желания вызвать враждебность леди Акфилд и подозревала, что это будет неизбежным побочным эффектом предложенного плана действий. Не следует забывать, что с первого мгновения и до последнего Адела была на стороне леди Акфилд, а не Эдит.
– Зачем тебе нужен я? – спросил я.
– Я вчера звонила в Бротон. Спросила Чарльза, но трубку передали Гуджи. Она сказала, что его нет, но я уверена, что он там был. Я звонила в Лондон и Фелтхэм, и там сказали, что он в Бротоне. Я знаю, он был там. Она не хочет, чтобы я с ним разговаривала.
Все это только подтвердило подозрения Аделы: так или иначе от нас требуется бросить вызов леди Акфилд.
– Не очень понимаю, чем я могу помочь.
– Они дадут тебе с ним поговорить. Скажи, что хочешь пригласить его на обед или что-то вроде того, а когда он возьмет трубку, скажи, что я хочу с ним встретиться.
– Не думаю, что могу это сделать. Я не против позвонить. – (Это была ложь.) – Но если леди Акфилд спросит, зачем мне Чарльз, я ей расскажу. Она же не может воображать, что ей удастся не подпускать тебя к нему до скончания века.
– Нет, не до скончания. Но достаточно долго.
– Я не верю в это, – сказал я, хотя верил.
По правде говоря, к тому времени я уже чувствовал, что тоже начинаю принимать сторону леди Акфилд, если уж на то пошло. Факты достаточно просты. Эдит вышла за Чарльза, не любя его, чтобы получить положение в обществе. Затем она не смогла соответствовать этому положению, бросила Чарльза, обманула его доверие, устроила огромный скандал и причинила ему немало боли. Теперь леди Акфилд желала избавиться от нее раз и навсегда. Кто станет этому удивляться?
– Думаешь, Чарльз захочет тебя видеть? – спросила Адела. – Может быть, это он сам отказался подходить к телефону.
Несомненно, над этим тоже стоило поразмыслить.
– Если не хочет, то я желаю услышать это от него.
Какое-то время мы все трое молчали. Адела хрустнула тостом и вернулась к статье Найджела Демпстера.
– Что-нибудь интересное?
– Сестра Сары Картер вышла за какого-то художника, а Лангуэллы получили развод. Мы это еще в октябре знали.
– Ты мне поможешь?
Мы с Аделой переглянулись, но я отказался прислушиваться к совету, который прочел в ее глазах. В конечном счете, как бы мне этого ни хотелось, я не мог бросить Эдит на произвол судьбы и объединиться с Бротонами, это было бы неправильно. Что бы я ни думал наедине с самим собой о том, кто прав, кто виноват в этой истории, такой поступок был бы подлостью. С самого начала я был другом Эдит, и это признала даже леди Акфилд.
– Я позвоню. Но не так рано утром и не в твоем присутствии. Иди домой, я тебе перезвоню.
Эдит кивнула, допила кофе и ушла.
– Что-то случилось, – решила Адела.
Я позвонил в Бротон-Холл в половине одиннадцатого и попросил Чарльза к телефону. Несмотря на то, что сказала Эдит, я очень удивился, когда услышал голос леди Акфилд.
– Добрый день, – сказала она. – Как поживаете?
– Да вот пытался поймать Чарльза.
Леди Акфилд была очень любезна и, очевидно, предугадывала каждый мой шаг.
– Боюсь, его нет дома. Что-нибудь передать?
Я хотел было придумать какую-нибудь отговорку, но она явно знала, зачем я звоню, так что не имело смысла ставить себя в дурацкое положение.
– Боюсь, у меня поручение. И я совсем не уверен, что оно вам понравится.
– А вы попробуйте. – Интонация из сдержанной стала ледяной.
– Эдит. Она хочет увидеться с Чарльзом.
– Зачем?
– Не знаю. – Это была правда.
– Какой смысл?
– Не знаю, есть ли в этом смысл, но точно знаю, что прямого ответа о том, что она думает о вашем предложении и о разводе, вы не получите, пока она его не увидит.
– Так вы ее спрашивали?
– Спрашивал, и она говорит, что ей надо подумать. Часть этих размышлений, очевидно, должна проходить в присутствии Чарльза.
Последовала пауза, я слышал в трубке призрачное эхо других разговоров, обрывки других, чужих, неизвестных жизней, которые проходили в тысячах миль отсюда.
– Вы свободны сегодня вечером? Не могли бы мы встретиться за чаем?
– С превеликим удовольствием, но в данном случае мне все равно нечего добавить к тому, что я уже сказал вам.
– Я буду в «Рице». В четыре.
Интересно, что она не пригласила меня прийти к ним, в квартиру на Кадоган-сквер.
– Может быть, с ней приедет Тигра. Может быть, в квартире Чарльз, – предположила Адела.
У меня даже возникло искушение сходить туда и позвонить в дверь. Но я отказался от этой идеи, решив, что мне стоит сначала выслушать леди Акфилд.
Но все-таки я позвонил Эдит.
– Что ты собираешься ей сказать?
– Не знаю. Что она напрасно тратит время, стараясь не дать вам встретиться. Если это то, чем она занимается.
– Именно этим она и занимается.
– Я имею в виду – без ведома Чарльза. – (Эдит промолчала.) – В любом случае я позвоню тебе вечером, – сказал я и повесил трубку.
Я нерешительно спросил, пришла ли уже леди Акфилд. Но метрдотель не собирался упускать такую возможность.
– Джентльмен к маркизе Акфилдской, – громко объявил он проходившему мимо официанту, который под прицелом любопытных глаз любезно проводил меня к леди Акфилд.
Она сидела за столом в Мраморном зале, справа от большого позолоченного фонтана. Улыбнулась и помахала мне своей маленькой ручкой, пока я подходил, а потом встала поприветствовать меня. Она двигалась аккуратно и легко, как птица. Официант принес чай, сдобрив его немалой порцией вежливых «миледи», она мягко и невозмутимо кивнула в ответ.
– Я здесь всегда как в первый раз! – весело рассмеялась леди Акфилд.
– Я – тем более.
Она стала держаться не то чтобы серьезнее, но по крайней мере прямолинейнее. Отчасти исчезла и ее трепетная задушевность. Вспомнив нашу беседу в ее комнате в Бротоне, я понял, что она собирается подарить мне немного настоящей искренности вместо светской игры.
– Я хотела бы быть с вами честной, потому что мне кажется, вы могли бы помочь.
– Польщен и недоумеваю одновременно.
– Я не хочу, чтобы Чарльз встречался с Эдит.
– Именно так я и понял.
– Дело не в том, что я желаю ей зла. Честное слово. Просто считаю, что сейчас он оказался в очень запутанной ситуации, и не хочу, чтобы его еще сильнее сбивали с толку.
– Леди Акфилд, я прекрасно понимаю, почему вы считаете, что это неудачная мысль. Я тоже так думаю. Вы считаете этот брак ошибкой и предпочли бы, чтобы на этом все закончилось. И с этим я соглашусь. Но факт остается фактом: Эдит все еще жена Чарльза, и если она хочет видеть его, а он, как я подозреваю, хочет видеть ее, не лучше ли нам уйти с дороги?
