Читаем без скачивания Елизавета Тюдор. Дочь убийцы - Виктория Балашова

В часовне Фредерико просидел до ночи. Де Вилар, как всегда, не торопился возвращаться. Фредерико боялся заснуть и пропустить тот момент, когда граф появится. Тут надо было сказать спасибо холоду: он не давал Фредерико расслабиться. И вот граф появился у дверей. Он отпустил шедших за ним мужчин и вошёл в дом. Фредерико подождал, пока охранявшие графа люди не скрылись в темноте. Затем он осторожно вышел на улицу. В доме напротив зажёгся свет — в том же самом окне, что и раньше.

Граф сидел на диване и просматривал какие-то бумаги. Некоторые из них он подносил к свечке и наблюдал, как пламя превращает их в пепел. Видимо, это зрелище его завораживало. Он и так и эдак крутил листок бумаги, подставляя пламени то одну, то другую его сторону.

   — Пора, — прошептал Фредерико и, на всякий случай ещё раз оглянувшись, постучал в дверь. Послышались шаги.

   — Кого тут принесло? — голос графа звучал раздражённо.

   — Мы тут забыли, э-э, откройте, — заискивающе бормотал Фредерико, — нам тут велели отдать вам бумаги...

Громко чертыхаясь, граф начал отпирать засов.

   — А вы тоже бываете наивны, — произнёс Фредерико, вонзая кинжал туда, где у графа, как и у всех людей, он надеялся, тоже должно было быть сердце.

Во взгляде де Вилара успели мелькнуть удивление и ненависть. Затем он рухнул на пол, и кровь стала медленно растекаться по его белоснежной рубашке.

Фредерико, не мешкая, захлопнул тяжёлую дверь и вновь оказался на тёмной улице. На ней по-прежнему никого не было видно. Он быстро пошёл к постоялому двору. Он не чувствовал ни облегчения, ни раскаяния. И только пот, струившийся по спине, выдавал его волнение.

— Дело сделано. Пора ехать домой, — прошептал Фредерико лошади на ухо. Та, словно поняв слова хозяина, поскакала вперёд. Цокот копыт гулким эхом раздавался по тёмным улицам Лондона. Постепенно Фредерико начал приходить в себя...

ГЛАВА 7. 1558 ГОД. ПРОДОЛЖЕНИЕ

1

Летом Филипп отбыл на родину — Карлу становилось всё хуже, и он требовал сына к себе. Мария в этот раз провожала мужа спокойно. И не потому, что разлюбила его или стала относиться к их браку проще. Нет. Просто состояние её собственного здоровья становилось всё хуже и хуже. Она понимала, что мужа, скорее всего, больше не увидит, и страдания принимала молча, не сопротивляясь.

Филиппу даже стало жалко жену, но интересы Испании в любом случае требовали его присутствия на родине. Мария, оставшись в полном одиночестве, могла лишь изредка видеть одну свою родственницу, Елизавету. Часто она не звала её к себе, лишь потому что понимала: сестра, к сожалению, займёт английский престол. Наследников Мария родить не смогла. Кто-то другой, но не Елизавета, для Англии являлся ещё худшим выбором. Оставалось смириться с тем, что на трон взойдёт протестантка. Но смириться с этим Марии было сложно.

Брат умер в сентябре. Третий король из «великой тройки» отошёл в мир иной. Генрих, Франциск, теперь Карл... Мария, получив печальное известие, заплакала. Карл был связующим звеном между ней и матерью, человеком, к чьим советам она прислушивалась, чьё мнение уважала. За его сына она вышла замуж, полюбив всем сердцем.

Ночью королеве снились звери: мелкие пушистые твари разевали свои зубастые маленькие пасти и пытались её укусить. Она не имела сил двинуться с места, а они набрасывались на неё и лязгали зубами. Когда твари оказались совсем близко к её лицу, Мария замахала руками и проснулась. Ей стало страшно. Кто они, эти мелкие, но такие страшные животные?

— Враги, — произнесла она вслух, — мои враги мелки, невзрачны на вид. Но кусают больно. Они ждут моей смерти, окружив меня всей стаей. Ждут и смотрят во все глаза, чтобы не упустить тот момент, когда можно будет растерзать моё тело.

Нестерпимо болела голова. Больше в ту ночь она уже не заснула.

Потом Марии снились костры. Языки пламени обжигали её руки и ноги, касались волос, платья. Из костров выскакивали всё те же странные твари. Их пушистый мех не горел в огне, а пасти, так же как в прошлый раз, были огромны и зубасты. Мария стряхивала с юбки цеплявшихся за неё животных, они падали на землю и, улыбаясь во весь рот, повисали на ней снова. В какой-то момент Мария поняла, что они пытаются тащить её в костёр. Своими маленькими лапками и зубами твари тянули её в самое пекло. Она их стряхивала, но обратно к ней прицеплялось куда больше тварей. Они становились всё тяжелее и тяжелее и вскоре она уже не могла их стряхнуть с себя совсем...

Когда пламя готово было поглотить её с головой, Мария проснулась. Её сердце стучало на всю комнату. Звук был похож на тот, что раздавался при сколачивании помоста для казни. «Бух-бух-бух» — ей хотелось закрыть уши, но руки не слушались. Она не могла и пальцем пошевелить. Ей хотелось позвать слуг, врачей, хоть кого-нибудь. Не слушались не только руки. Язык тоже отказывался ей подчиняться.

Всю оставшуюся ночь королева просидела на кровати, слушая, как для неё готовят эшафот. Поутру всё затихло. К ней в комнату зашли помочь одеться и справиться о здоровье. Мария промолчала: о здоровье не шло уже и речи, ей просто хотелось остаться в живых.

   — Исповедаться. Вот что мне нужно сделать, — она окинула окружавших её людей полубезумным взглядом, — исповедаться, — произнесла королева громче.

Они её поняли и согласно закивали. Это желание было понятно. Все догадывались, что жить Марии осталось недолго, а отпустить грехи перед смертью ещё никому не мешало. Некоторые слишком хорошо помнили, как Генрих не успел это сделать. Вот и тащится проклятие Тюдоров за ним кровавым следом.

   — Конечно, ваше величество. Когда велите привести священника?

   — Не медля, — Мария не желала больше мучиться от страшных снов. Она была уверена — как только исповедуется, ночные кошмары исчезнут. Ещё она хотела знать, почему ей они начали сниться после смерти Карла? Может, это он её зовёт так к себе?

Новый епископ Кентерберийский лично пожаловал к королеве в тот же день.

   — Сам сатана пытается запугать вас, ваше величество, — объяснил он значение страшных снов, — он чувствует, как вы ослабели, как вы расстроены смертью брата. Он хочет, чтобы вы оставили попытки бороться с ересью, и выбрал для этого подходящий момент.

   — У него ничего не получится! — пылко заверила епископа королева. — Как только мне станет лучше, я вновь начну обращать еретиков в истинную веру! Спасибо, ваше преосвященство. После ваших слов я буду спать спокойно, зная, с кем я сражаюсь в своих снах. Это придаст мне силы!

Но из-за головной боли в ту ночь Мария и вовсе не смогла уснуть. Она снова слышала удары молота: эшафот для неё продолжали возводить.

   — Еретики! Протестанты! — погрозила она кулаком в темноту. — Не вам казнить королеву Англии! — голова кружилась, и мебель вокруг неё завертелась в диком танце. — Повсюду запылают костры, — бормотала королева, — повсюду! Даже если мне придётся сгореть в одном из них, я не поддамся на сатанинские выходки. Я очищу страну от ереси.

Мария в изнеможении лежала на кровати, глядя безумными глазами в потолок...

2

Было ясно, что жить ей оставалось недолго.

   — Надо что-то делать, — говорил на заседании Тайного совета герцог Ланкастер, — на днях королева вызывала к себе священника.

   — Что он сказал? — послышался чей-то голос.

   — Что жить ей осталось недолго. Королеву мучают видения. И не Бог призывает её к Себе, а сам сатана.

В комнате установилось молчание. Трудно было себе представить, что за королевой приходит дьявол. Неужели она заблуждалась, борясь с ересью? Неужели проклятие Тюдоров действует?

   — Что вы предлагаете? — наконец молчание было нарушено.

   — Нам надо принять решение. Если после Марии на престол взойдёт Елизавета, то к ней следует съездить и предупредить о том, что дни её сестры сочтены.

   — Есть ли другие предложения? — сэр Томас вопросительно посмотрел на членов Совета, — кроме Елизаветы есть ли ещё кто-то, кого мы можем посадить на трон, — он сделал многозначительную паузу, — в интересах Англии, конечно.

   — В интересах Англии. Само собой разумеется, — кивнул герцог, — думаю, сны королевы говорят сами за себя. Раз сам сатана её наказывает за огромное количество еретиков, то есть протестантов, сожжённых на кострах, значит, надо выбрать Елизавету. Она протестантка. И сам Господь сохранил ей жизнь. Видимо, для того, чтобы Елизавета восстановила в стране справедливость.

   — Верно, — послышались голоса, — пусть правит Елизавета.

   — Я отправлюсь к ней лично, — объявил герцог, — чтобы не случилось непредвиденного, мы договоримся с её высочеством о знаке, который мы ей подадим в случае смерти королевы.

Все присутствовавшие молча выразили своё согласие. Не всем по душе была Елизавета, но они все считали молодую, жившую большую часть времени вдали от двора, принцессу лёгким предметом для манипуляции. С ней-то уж сложностей не возникнет. Она будет проводить ту политику, которую ей навяжет Тайный совет. В первую очередь следовало выдать её замуж. За англичанина, а не за какого-нибудь заморского принца, который, как и Филипп, будет проводить в Англии ту политику, которая выгодна его родине. Мало ли достойных мужчин на острове? Не мало! Мужа для принцессы подобрать будет не сложно...