— Вы неплохо управляетесь с палкой, мой юный друг, — задыхаясь, сказал он, стараясь не показать, что устал, — и я замечаю, что удары просто отскакивают от ваших рук и ног, не причиняя им вреда.
— Отскакивают, когда я их получаю, сударь, — весело ответил Робин, — но до сих пор ваша палка меня не коснулась ни разу.
— Это в вас гордость говорит, молодой человек, уж верно я не раз вас задел!
— Вы, значит, забыли, брат Тук, что та же гордость запрещает мне когда бы то ни было лгать? — спросил Робин своим обычным голосом.
— Да кто же вы? — воскликнул монах.
— Посмотрите мне в лицо.
— А, клянусь святым Бенедиктом, нашим небесным покровителем, да это же Робин Гуд, меткий лучник!
— Он самый, веселый брат Тук.
— Был я веселым до той поры, пока вы не похитили у меня мою возлюбленную, красотку Мод Линдсей!
Не успел он произнести эти слова, как железная рука обхватила, словно клещами, запястье Робина, и раздался глухой гневный шепот:
— Этот монах правду говорит?
Робин обернулся и увидел Уилла, бледное лицо которого исказил ужас, глаза наполнились кровью, а губы тряслись.
— Тише, Уильям, — спокойно сказал Робин, — сейчас я отвечу на ваш вопрос. Дорогой мой Тук, — продолжал он, — я не похищал у нас ту, которую вы так легкомысленно назвали своей возлюбленной. Мисс Мод, будучи честной и достойной девушкой, отвергла любовь, которую она не могла разделить. И Ноттингемский замок она покинула не по своей вине, а исполняя долг: она сопровождала свою госпожу, леди Кристабель Фиц-Олвин.
— Я не принес монашеского обета, Робин, — извиняющимся тоном произнес монах, — и мог бы дать свое имя мисс Линдсей. И если капризная девица отвергла мою любовь, то в этом я должен винить ваше смазливое лицо, или природное непостоянство женского сердца.
— Фу, брат Тук, — воскликнул Робин, — бесчестно клеветать на женщин! Ни слова более! Мисс Мод — сирота, мисс Мод несчастна, и все должны ее уважать!
— Герберт Л и идеей умер? — горестно воскликнул Тук. — Да примет Господь его душу!
— Да, он умер, Тук. Много странного случилось за это время, я как-нибудь потом вам все расскажу. А пока в ожидании этого поговорим о том, что привело к этой нашей встрече. Ваша помощь нам очень нужна.
— А чем я могу помочь? — спросил Джилл.
— Сейчас объясню как можно короче. Наемники Фиц-Олвина, как вы знаете, сожгли дом моего отца; мать моя была убита во время пожара, и Гилберт хочет отомстить за ее смерть. Мы здесь поджидаем барона: он приехал из-за границы и возвращается в Ноттингем. Мы хотим хитростью проникнуть вслед за ним в замок. Если вам хочется раздать несколько добрых ударов палкой, вот прекрасный случай.
— Чудно! Я от удовольствия никогда не отказываюсь. Но на победу я не надеюсь, если у вас всего войска вы, я да эти два славных парня.
— В двадцати шагах отсюда прячется в засаде мой отец с отрядом крепких лесников.
— Ну, тогда мы победим! — воскликнул монах, с воодушевлением вертя палкой над головой.
— Вы какой дорогой въехали в лес, преподобный отец? — спросил Маленький Джон.
— А той, что идет из Мансфилда в Ноттингем, мой дружок. Простить себе не могу, — добавил он, — как я мог так ослепнуть, чтобы вас не узнать; позвольте сердечно пожать вам руку, дорогой Маленький Джон.
Племянник сэра Гая любезно ответил на дружеское приветствие монаха.
— Не встретился ли вам по пути конный военный отряд? — спросил молодой человек.
— Какая-то компания людей, прибывших из Святой земли, отдыхала в трактире к Мансфилде; эти люди, хотя они и кажутся дисциплинированными, полумертвы от усталости, голода и лишений. Вы думаете, что это часть отряда, сопровождающего барона Фиц-Олвина?
— Да, потому что крестоносцы, которых ждут в Ноттингеме, это его люди. Значит, скоро мы увидим этих достославных личностей. Спрячьтесь за деревом или в кустах, брат Тук.
— Охотно! Но куда деть эту упрямую кобылу? У нее недостатков не меньше, чем у жен… тьфу! Но все же я к ней привязан.
— Я отведу ее в надежное укрытие, доверьте ее мне, а сами спрячьтесь.
Маленький Джон привязал лошадь к дереву недалеко от дороги и вернулся к товарищам.
Уилл был в таком нервном возбуждении, что не мог дождаться подходящего времени для разговора; он завладел Робином, и молодой человек поневоле вынужден был изложить буйному другу историю своего побега из Ноттингемского замка во всех подробностях.
Робин был искренен, справедлив и, главное, великодушен в отношении Мод.
Уилл слушал его с бешено бьющимся сердцем, и, когда тот закончил рассказ, спросил:
— Это все?
— Все.
— Спасибо!
И друзья крепко обнялись.
— Я ей брат, — сказал Робин.
— А я буду ее мужем! — воскликнул Уилл и весело добавил: — Ну, а теперь пойдем сражаться!
Бедняга Уильям!
Лесникам пришлось ждать чуть не всю ночь, и только около трех часов утра они услышали, как где-то в лесу заржала лошадь. Кобыла Тука ответила ей веселым ржанием.
— Моя девочка кокетничает, — сказал Тук. — Она крепко привязана, Маленький Джон?
— Надеюсь, — ответил тот.
— Тише! — сказал Робин. — Я слышу стук копыт. Спустя несколько минут отряд появился на перекрестке: люди вовсе и не думали таиться, они устали гораздо меньше, чем рассудил Тук, а потому смеялись, пели и переговаривались.
В то же мгновение лошадка Тука пронеслась через заросли, пролетела стрелой мимо хозяина и с непринужденным видом поскакала впереди солдат.
Монах хотел кинуться вслед за беглянкой, но Маленький Джон схватил его за руку и прошептал:
— Вы, что, с ума сошли? Еще шаг — и вы умрете!
— Но они уведут у меня пони, — проворчал Тук, — пустите, я…
— Тише, несчастный! Ты же нас всех выдашь! Пони не редкость, мой дядя даст тебе другого.
— Да, но тот не получил благословения аббата нашего монастыря, как моя милая Мэри; пустите меня сейчас же! Почему вы учиняете надо мною насилие, вы, вышка сторожевая? Мне нужна моя лошадь, нужна, слышите?
— Ну что же, беги за ней! — воскликнул Маленький Джон, толкая монаха. — Беги, глупый хвастун, башка безмозглая!
Тук побагровел, в глазах его блеснула молния, и он дрожащим от гнева голосом произнес:
— Послушай ты, башня, колокольня ходячая, столб бродячий, после битвы я тебя как следует поколочу!
— Или, скорее, я тебя, — ответил Маленький Джон.
Тук бросился на дорогу и побежал за солдатами; его кобылка брыкалась, становилась на дыбы, поднимала целые тучи пыли и все время уворачивалась от тех, кто пытался ее обуздать.
Один солдат достал пони копьем, но Тук вернул ему этот удар сполна, так что бедняга с воплем свалился с лошади.
