контейнеры с едой и питьём, и лениво наблюдали за перемещениями сарматов, мигающими огнями и звёздным небом — там, где оно просматривалось из-под белесого купола.
— А где комиссия? — спросил он, подходя к ремонтному ангару и привычно проверяя исправность подъёмников и рельсового крана. Никаких посторонних «макак» на территории не было, и сармат, осознав это, удивлённо мигнул.
— Сегодня без них, Джед, — немедленно ответил очень довольный Кенен. — Только работа! Я бы на твоём месте времени не терял. Завтра всё будет по-старому.
— А где они сегодня? — спросил Гедимин, кивнув на пустынный космодром. Подъёмники работали; Дагфари уже подогнал к ангару первый контейнер — надо было вытащить его на верхний ярус и разгрузить.
— Праздник, Джед, — раздалось в наушниках весёлое хмыканье Кенена. — Победа человечества над самой страшной угрозой. Ты что, забыл, что случилось три года назад?
Гедимин мигнул.
— Уже три года… — пробормотал он, болезненно щурясь.
— Да, время летит, — Кенен усмехнулся. — А мы, несмотря на все твои усилия, ещё живы. Два года люди терпели, но теперь им разрешили отметить победу. Праздник будет негромкий, но я на твоём месте по ангарам не болтался бы.
— А я бы не болтался по барам, — буркнул сармат. — Там макаки точно будут. К тому же пьяные.
В наушниках раздался смешок.
— А наружу они, по-твоему, выйдут трезвыми? Эх, Джед… Хорошо у вас на Энцеладе!
Последнюю фразу слышал не только Гедимин, и смешки стали громче. Сармат сердито сощурился. «Ведь полезем же после работы в „Юйту“,» — думал он, глядя на поднимающийся контейнер и осторожно, одним пальцем, сдвигая рычаг. «И придётся слушать мартышечий бред. Хорошо, если Дэвид бар закроет…»
Бар «Юйту» был открыт. Изнутри доносилась музыка, перемежаемая приглушённым треском бластерных разрядов, — тир, из полицейского ставший общественным, тоже не прекращал работу. «Один койн — один ствол!» — гласил новый плакат на стойке. «Пятьдесят попаданий — кола в подарок, семьдесят — пиво на выбор!»
— Перехватили нас над Техасом, — доносилось из-за ближайшего стола. — Вывалились как из ниоткуда. Чёрный такой корабль, огромный, как астероид…
— И так в каждой норе, — рассказывал, тыкая в стол дрожащим пальцем, другой «лунарь» в отстёгнутом респираторе; один из ремешков перетёрся и оборвался, и устройство билось о столешницу, но человек ничего не замечал. — В каждой! Мы уже никуда без гранаты не лезли, и всё равно — пол-отряда как сквозь землю…
— И он вырвался, — третий голос показался Гедимину знакомым; говорила самка. — Так бы я и не узнала, что умею бегать по стенам. Повезло вбиться в открытую нишу.
— Значит, до сердца не достала? — спросил сидящий рядом с ней самец в пятнистом комбинезоне.
— Достала, — мрачно ответила самка. — Именно что достала! Тут длины как раз хватает…
Она показала соседям по столу сжатый кулак, из которого торчало что-то острое. Гедимин увидел сбившийся узел волос на её голове; часть шпилек была вынута, оставшиеся не удерживали причёску, и она сползла набок.
— Джед, не стой столбом, — Кенен недовольно ткнул его кулаком в спину. — Мы сегодня за двойным заграждением. Дэвид предлагал поставить защитное поле…
— Через час, — снова услышал Гедимин голос самки, возвращаясь к столу, выделенному сарматам, с деталями ограждения в руках. — Он сидел у стены, держался за грудь. Ещё дышал, когда я её выдернула. Почти задел меня, хорошо, увернулась. Он ещё встать пытался… вот с такой дыркой между рёбер…
Самку передёрнуло, и она потянулась за полупустым стаканом. В стакан поспешно плеснули из ближайшей бутылки.
— Больше мы, конечно, не работали, — продолжила она, сделав несколько глотков и выровняв голос. — Сидели в подвале у разбитой цистерны. Под конец лизали мокрые стенки. Пытались выйти… Там уже шла облава. Мишти говорит, — надо было себе бластер оставить, а то с этими повстанцами…
— Эй, Джед! — Кенен толкнул Гедимина в бок. — Третий раз спрашиваю — водку будешь?
Сармат качнул головой. Ему было не по себе — почти как в кагетском фургоне, набитом пленными, только что порвавшими экзоскелет голыми руками. «Значит, в „Сю“ тоже были повстанцы? Наверное, они везде были,» — думал он. «А Кенен к ним зачем-то ходит. Тоже хочет шпильку под рёбра?»
— Никакого алкоголя курсантам, — донёсся из-за стойки недовольный голос Дэвида. — И так одни проблемы. Вижу, что ты в форме. Да хоть в трёх сразу! Бластеры вам, надеюсь, не выдали?
Гедимин поднял взгляд и увидел двоих стажёров в жёлтых комбинезонах. Вместо шокеров из-за поясов виднелись рукояти слабомощных станнеров.
— Мы вас защищаем, — укоризненно сказал бармену один из них, и сармат сузил глаза — Уриэль снова был тут, теперь — как патрульный. — Значит, на нас распространяется закон о кружке. Не боитесь же вы, что мы опьянеем?
— От вас и от трезвых куча проблем, — буркнул Дэвид, заглядывая под стойку.
— А я говорю — ты со мной пойдёшь! — раздался сбоку незнакомый громкий голос. — Вставай!
— Уйди, я не на работе, — ответила ему Джой, явно недовольная вторжением. Гедимин, обернувшись, увидел, что она осталась одна за столом, её бутылка пуста, а напротив, опираясь двумя руками на столешницу, нависает человек с порванным ремешком респиратора.
— Р-работа… — пробормотал он, криво ухмыляясь. — Что вы, шлюхи, называете р-работой… Ладно, цыпа, вс-ставай. Д-десять койнов, слыш-шишь? Целых дев-вять койнов…
Его повело в сторону. Патрульные, оживившись, повернулись к нему, но он, не заметив их, продолжал таращиться на Джой. Та отодвинулась.
— Иди домой и проспись, — угрюмо сказала она. — Шлюхи — у тебя на Земле. У нас с таким, как ты, и за сотню не согласятся.
Пока она говорила, человек стоял, покачиваясь, и казалось, что он еле держится на ногах и скоро сползёт на пол. Но, когда Джой привстала, он неожиданно ловким движением ухватил её за руку и
