людей от тех мест, куда можно попасть с нашего перевала. Огонь на нем – все равно что крепостные ворота, обычно запертые для тех, кто желает наведаться в иные края: если хозяин перевала дозволит, страж поднимется, и, пройдя под огненной аркой, ты не просто очутишься по ту сторону Грозовых гор и мирно спустишься в долину, а попадешь… да куда угодно, лишь бы с той стороны впустили!
– Вспоминай! – приказала я себе. – Ну же, вспоминай…
Но тщетно: больше я ничего припомнить не могла. Одно было ясно – мне нужно попасть на перевал как можно скорее: страж, похоже, беспокоится. И если он примется беспорядочно открывать врата не только на перевале, а и вдоль всего горного хребта (а он на это способен, просто давно приручен и не творит подобного), неизвестно, кто явится с той стороны. Да не из знакомых краев, а из вовсе неведомых, тех, от которых нет ключей, у которых нет хозяев… И что станется тогда с людьми? Со всем этим миром?
И зачем это ведьме? Из одной лишь жажды разрушения? В легендах говорится о странных предвечных существах, которым несказанное удовольствие доставляло причинять беды смертным, которые забавлялись с ними, словно жестокие дети, отрывающие лапки мухам. Но те не стремились к хаосу, они просто обитали бок о бок с людьми, а бывало, уходили вовсе или являлись из ниоткуда – должно быть, вот так же, через перевал, врата, двери. (Это ведь выглядит по-разному: в Тен-Авариме, отец говорил, проход расположен посреди глубокого залива, а страж его – громадная водяная змея, и когда она свивается кольцом и начинает двигаться по кругу, все быстрее и быстрее, устраивая колоссальный водоворот, тут-то и открываются врата.)
А может, ведьма все-таки одна из тех существ, как-то оказавшаяся в наших краях? Но почему ей не попросить пропустить ее? Плата не так велика… Или она… просто не знала, куда ей нужно попасть? Как такое могло произойти? Но даже если так, если страж начнет беспорядочно открывать врата, как она поймет, которые нужные? Знает какие-то приметы?
Я окончательно запуталась. А еще я не представляла, как усмирить стража. Говорю ведь: не был проведен обряд посвящения, ничего не было… Или он все-таки способен узнать меня сам? Ведь искал же и звал – я точно помню! – по имени…
– На месте разберемся. Что толку гадать! – сказала я вслух и накрыла голову подушкой. Больше той ночью я снов не видела.
* * *
– Останься хоть на пару дней, – попросил Аридор, – отдохнешь немного. Путь хоть и не слишком далекий, но слышишь, какой ветер? Как раз через денек-другой уляжется, тебе ли не знать! Что толку мерзнуть?
Я подумала, что день-другой вряд ли что-то изменят, тем более лошадям тоже нужно отдохнуть и подкормиться как следует перед дорогой: много-то припасов мы с собой взять не сможем, и хоть сами сумеем перебиться охотой (да и чутконосые принесут какой-нибудь дичи), коням нашим придется несладко. Тем более это не горные скакуны, они не привыкли к этаким тропам и скудной пище!
У меня возникла идея: оставить, может, Серебряного и рыжего конька Чарима на попечение Аридора, а самой взять на время его лошадей, – и я решила посоветоваться.
– Так-то оно так, мыслишь верно, – сказал Чарим, задумчиво накручивая ус на палец. Мы с ним ходили проведать Серебряного с Рыжим, а поговорить остановились с подветренной стороны стены, подальше от чужих ушей. – Да только ты, допустим, ту лошадку – видел я их, хороши! – потом отпустишь, она сюда вернется, а мне на такой что, до дома трюхать? Сдается мне, на равнине ей худо будет. Да и Рыжего моего жалко, привык я к нему.
– Ясно…
– Ладно, не грусти, Ленни! – хлопнул он меня по плечу. – Сюда добрались, обратно на дорогу уж вернемся, а оттуда и до перевала недалеко!
– Да я-то думала не торным путем идти, так намного короче будет, – пояснила я.
– Ничего, справимся. Но пару этих мохноножек все же попроси на время: будет на кого припасы навьючить. А если поймем, что наши скакуны уже не пройдут по этим кручам, так и быть, пересядем на здешних, – Чарим вздохнул. – Наши, может, тоже дорогу назад найдут.
– Так их проводят, – улыбнулась я. – И правда, дядя Чарим, как это мне самой в голову не пришло?
– Да просто – ты совсем еще девчонка, в походах не бывала, вот и не смекнула сразу, – усмехнулся он. – Вот и решили, вот и славно. Еще приодеться бы потеплее, а то ветер и впрямь так и свищет, будто накликал кто!
И вот тут я насторожилась.
– Как ты сказал?
– Говорю, будто накликал кто, – повторил Чарим и нахмурился. – Ты ж горные приметы на погоду знаешь будьте-нате, а ничего не говорила об этаком ветродуе, не то я бы из обоза два одеяла взял.
– Да и не должно его было приключиться, все указывало на ветер, да, но несильный и ровный, как ему в это время и положено, а не этакий вот, порывами и вихрями! До такого еще недели три, а может, и больше…
Я прикусила губу.
Дядюшка Раве, помнится, когда я спросила, почему он не подзывает собак или лошадей свистом, ответил, мол, так и ветер можно накликать. Я удивилась и после этого неделю училась свистеть, до того хотелось вызвать хоть слабенький ветерок. В конце концов отцу надоели эти трели, и он пояснил, что не всякому дано высвистывать ветер. Дядюшка Раве, выходит, умел что-то подобное, а потому и не пользовался свистом без нужды, а то этак вот дунет в самый неподходящий момент…
Быть может, Аридор унаследовал эту способность? Но зачем ему вызывать этакий ураган? Вон даже быстрокрылых, что помельче, с неба сносит!
Неужели только затем, чтобы я осталась погостить? А это чего ради, ведь не так уж он рад был видеть меня!
– О чем задумалась, Ленни? – вернул меня к реальности Чарим.
– О том, что уходить нам надо, и чем скорее, тем лучше, – ответила я и объяснила, что пришло мне на ум.
– Ах вон как… Хитро придумано! – быстро сообразил он. – И закон гостеприимства не нарушен, просто непогода разгулялась в неурочное время, вот ты и осталась подольше… А тем временем… хм… Скажи-ка, голубятня в замке есть?
– Как не быть! Так-то проще быстрокрылого позвать, но в иную погоду их поди еще в небе разгляди, так что и простых голубей всегда держали.
– Ну вот, – кивнул Чарим. – Так складно выходит.
– Что выходит?
– Кто-то голубка прислал нам вслед. А может, заранее
