Читаем без скачивания Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

— У меня нет времени на вопросы, сын человеческий — только на ответы. Прямо сейчас в сердце Черной Библиотеки проходит собрание. Вернулся Веспаси-Ханн, началось представление арлекинов, которые услаждают Смеющегося Бога, равно как и Черный Совет, и стражей-писцов Черной Библиотеки. Тебя когда-то удостоили чести лицезреть подобное событие, ведь так?

Чевак кивнул, вспомнив невероятное переживание на Ияндене, где великолепное повествование и ткань реальности слились воедино.

— В этот самый момент, — с непреклонной настойчивостью продолжала Адара-Ке, — я одна из немногих, кто сейчас находится в залах Черной Библиотеки.

Инквизитор понимающе кивнул. Он и сам видел сквозь хрустальную кость тюремных стен, что в залах Призрачной Башни необычно мало писцов и провидцев.

— Черный Совет наблюдал за тобой, пока ты спал и читал. Он собрался, чтобы решить твою судьбу, Чевак из Священного Ордо. Этот совет состоит из наиболее могущественных провидцев нашей расы и периодически собирается здесь, в тайном и безопасном месте. Они обсуждают свои видения и прокладывают нашему народу путь мимо еще не случившихся катастроф и опасностей, которые нам только предстоит встретить. Моркан Фиорининтал с Алайтока, Эйладар Ис с Лугганата, Ффайд Кархедра с Эйслк-Тана — все они заседают в Черном Совете. Мой отец тоже входит в Совет. Народ опустошенного Ияндена всегда знал тебя как друга. Эльдрад Ультран, самый одаренный старейшина нашей расы и верховный провидец Ультве, не присутствует на совете, ибо сражается с силами тьмы, которые вы называете Тринадцатым Черным крестовым походом, среди звезд и в Паутине. Мерзостный чародей Азек Ариман использовал украденные у тебя секреты и пересек один из наших священных порогов.

Страж-писец взглянула сквозь стеклянные стены кельи и только потом продолжила:

— Я пришла с этими новостями, потому что Черный Совет разделился во мнениях, решая твою судьбу. Некоторые говорят, что пришли на представление слуг Смеющегося Бога, чтобы прочесть верное решение в их представлении. Многие хотят, чтобы ты навечно оставался в этих священных залах ради безопасности обеих рас…

— Как очередная реликвия, — горько вставил Чевак.

— Но некоторые говорят о еще не произошедших событиях, — продолжала Адара-Ке на идеальном готике. — Азек Ариман не должен был вторгаться в измерение-лабиринт. Его успехи превзошли все, что предвидел в его будущем Черный Совет. Многие боятся, что Избранный Изменяющего Пути устроит ужасное разрушение при помощи тех проклятых знаний, что выжал из тебя. Эльдрад Ультран, даже находясь вдалеке, передал им свое решение и призвал казнить тебя. Он говорит, что ты слишком опасен, чтобы оставаться в живых. Он уверяет, что ты предашь и нас, и самого себя, и так как он самый старый, самый одаренный и влиятельный член Черного Совета, остальные рано или поздно прислушаются к его словам.

— Значит, я мертвец. Вот что ты хотела мне сообщить, — сказал Чевак. Его кровь как будто превратилась в ледяную воду.

— Черный Совет с трудом разбирает собственные видения. Будущее изменчиво. Даже сам Эльдрад Ультран порой был не прав, когда предсказывал грядущие события.

— Так что же ты хочешь сказать?

— Только мой отец чувствует, что ты еще должен сыграть свою роль в запутанных судьбах галактики. Он всегда это предвидел, с тех самых пор, когда он пригласил тебя на Иянден. Он прислушивается к Черной Библиотеке, пробует на вкус будущие последствия прошлых ошибок и утоляет ее жажду знаний о грядущем. Отец присматривает за народом, находящимся на грани вымирания, и как сын Ияндена, он без страха предвидит судьбу нашей расы. Он чувствует, что ты еще сможешь показать, чего стоишь. И поэтому он попросил меня освободить тебя.

Чевак сделал паузу, чтобы осознать слова женщины-чужака.

— Вы с отцом рискуете всем.

— Репутация моего отца, как и моя собственная, останется незапятнанной благодаря банальной канцелярской ошибке, — загадочно ответила страж-писец. Она взяла пергаментный список книг, который ей дал Чевак, и показала инквизитору его кляксы и каракули.

— У тебя действительно отвратительный почерк, Чевак из Священной Инквизиции.

Эльдарка скомкала лист и бросила его через плечо, чтобы потом его нашли как улику, после чего убрала руку с прочной обложки «Атласа Преисподней».

— Почему ты так поступаешь?

— Я — дочь своего отца, — просто ответила эльдарка.

— Ты хочешь отослать меня назад? — со страхом и надеждой прошептал Чевак.

— Двери заперты, я могу лишь дать тебе ключ, — печально проговорила Адара-Ке. Она указала на блестящую книгу перед ним. Чевак посмотрел на древний фолиант и перевел взгляд на лицо стража-писца.

— Как это может быть ключом? — спросил он.

— Это карта. Единственная в своем роде. Она покажет путь. Она покажет тебе множество путей.

— Ты видела эту карту?

— Как я сказала, ни один эльдар не видел то, что таится между этими обложками. Ее страницы — смерть для моего рода.

— Но… — у инквизитора не было слов. — Почему?

— Черная Библиотека сказала свое слово. Страдание и жертва — универсальные константы, разве не так, инквизитор? Ты-то должен об этом знать. Кроме того, — повторила она, расстегивая замки «Атласа Преисподней», — я дочь своего отца.

— Адара! — крикнул старый инквизитор, но том был уже открыт.

Оба ощутили непреодолимое притяжение страниц. Они уставились на лепестки древней плоти, до прозрачности растянутой между легкими золотистыми рамками и покрытой шрамами архаичных надписей. Насос в корешке бился и вздыхал, наполняя кислородом столь же древнюю кровь Сестры Безмолвия, которая текла по лабиринтообразному переплетению вен, артерий и капилляров. Они выступали на поверхности под невероятным текстом и изображали нынешнее состояние того безумного переплетения тоннелей, которое именовалось Паутиной.

Эльдарка закричала и вцепилась длинными пальцами себе в лицо. Под воздействием аннулирующего поля, которое излучали раскрытые страницы, она упала на спину. Чевак пополз к ней по полупрозрачному черному полу из призрачной кости. Он оттащил бьющееся в конвульсиях тело подальше от артефакта, испускающего ужасную варп-пустоту. Вскоре Адара-Ке, которая отдала Черной Библиотеке Хаоса триста лет верной службы, умерла в ее священных залах. Когда эльдарка затихла, Чевак перевернул ее и увидел лужу крови и обожженное духовным пламенем лицо. Инкизитор склонил голову, пытаясь осознать невероятную жертву женщины-чужака.

— Мне жаль, — сказал он ей. — Мне очень жаль.

Несмотря на голос разума, он позволил себе еще несколько секунд горевать и винить себя, прежде чем подойти к древней книге. Вокруг продолжалось умирание. Он видел крошечные точки огня душ, медленно ползущие сквозь прозрачные стены его кельи. Отрицательное псионическое поле открытого «Атласа Преисподней» опаляло бесконечный цикл, и духовная матрица психокости увядала под его воздействием.

Письменный стол таял под бронированной обложкой. Затвердевшая энергия варпа, обретшая форму под воздействием психоинженерии эльдарских костопевов, утратила сверхъестественную твердость. Призрачная кость вокруг артефакта капала и пузырилась, словно вязкая смола. Фолиант сполз с влажно поблескивающей, распадающейся массы вниз и быстро превратил пол кельи в водоворот расплавленной материи. Она вспенилась и так истончилась, что стала похожа на кружево, а потом просела и потекла сквозь потолок находящегося внизу зала.

Чевак бросился за «Атласом Преисподней», но закованная в металл книга соскользнула в прожженную дыру в полу. В расширившееся отверстие Чевак увидел огромное книгохранилище, столь же высокое и просторное, как тот колоссальный зал, в котором он был заточен. Сразу под зияющей раной в полу и потолке находился один из шкафов-башен, забитых древними текстами и демоническими трактатами, которые парили по залу на антигравитационных полях и были снабжены спиральными лестницами.

Инквизитор должен был воспользоваться шансом и временем, которые дала ему Адара-Ке, чтобы не сделать ее жертву бесполезной. Он прыгнул в протаявшую дыру и приземлился в кучу вязкой, как патока, инертной призрачной кости, которая начала собираться на вершине спиральной лестницы.

Чевак устремился вниз по скользким плавящимся ступеням следом за прыгающим по лестнице «Атласом Преисподней». Через несколько этажей он наткнулся на труп другого стража-писца, который, видимо, поднимался, чтобы осмотреть странное явление на потолке. Шлема на нем не было. Несчастный смертельно ошибся, подобрав закрывшуюся книгу и распахнув ее перед своим лицом. Мертвая рука эльдара по-прежнему сжимала фолиант, а его глазницы превратились в две тлеющие дыры в черепе.