грузное тело из кресла, и Альдо вынужден был сделать то же самое. Тем не менее ему хотелось спросить еще кое о чем:
– Я правильно понял, что Риччи сейчас в Нью-Йорке, стало быть, у вас? Вы не могли установить за ним наблюдение... тайное, разумеется?
Его собеседник затрясся от смеха.
– Неужели вы думаете, что я не использовал это средство? Подобно вам, я убежден, что это опаснейший преступник, каких редко встретишь даже здесь, у нас, ведь он, помимо прочего, занимается продажей спиртного, опиума и парочкой пустяков в том же духе. Поэтому, если вы сумеете раздобыть мне хоть одно доказательство, позволяющее покончить с ним, я буду вам вечно признателен и, быть может, сумею обеспечить вам похороны за государственный счет. Но не пытайтесь просить помощи у Дэна Морриса, шерифа Ньюпорта: он кормится с руки Риччи. Это понятно?
– Яснее выразиться невозможно! Спасибо за ваши ценные советы, шеф Андерсон. Я запомню их...
Действительно, забыть было трудно! Альдо вновь, как и прежде, в одиночку вступил в схватку с врагом, о могуществе и размахе преступной деятельности которого даже не подозревал. Ничего утешительного в этом не было, однако он, несмотря ни на что, получил одно – только одно! – удовлетворение: Риччи на самом деле владел драгоценностями Колдуньи и, следовательно, был несомненным убийцей невесты Павиньяно, а также певицы из «Ковент-Гарден». Морозини сознавал, что ставит на кон свою жизнь, но, по крайней мере, игра стоила свеч. Жаль только, что он не сможет рассчитывать на ловкие пальцы Адальбера в поисках креста и серег. Равно как на ум, ровный характер, спокойное мужество – на все, что делало Видаль-Пеликорна несравненным товарищем в тяжелом и опасном предприятии.
Как всегда в последнее время, у него резко испортилось настроение, стоило ему подумать об Адальбере, поэтому по прибытии в отель он был совсем не расположен любезничать. Убедиться в этом пришлось Нелли Паркер, которая ринулась за ним и догнала его у лифта:
– Прошу вас, мистер Морозини! Одно словечко!
Он бросил на нее угрюмый взгляд. Несмотря на то, что она сменила наряд, он узнал ее, а нацепленная ею дурацкая шляпка скрывала единственное, что могло бы примирить его с ней: рыжие волосы, которые даже издали напоминали ему о Лизе.
– Какое? Я не уверен, что сумею найти вежливое по отношению к вам.
– Я постараюсь и этим удовлетвориться, – сказала она, робко улыбнувшись и показав маленькие белые зубки, совсем как у девчонки, вызывавшие в памяти съеденный тайком шоколад и вылизанную дочиста банку варенья. – Может быть, присядем на пару минут?
– Если бы хотели узнать именно это, то нет. Я тороплюсь!
– Вы бы слегка передохнули, ведь после ленча вы все время на бегу.
– Очень мило, что вы проявляете ко мне такой интерес, но передохнуть я могу в своем номере и в одиночестве! Ну как, эти слова вам подходят? Полагаю, вам хотелось не только попросить меня присесть?
В чистом взоре девушки появилась мольба:
– Расскажите мне о причинах вашего пребывания у нас!
– Я уже говорил вам: отпуск!
– Нет, мне нужна настоящая причина! Никто не начинает отпуск с фараонов!
– Почему же? Я всегда начинаю отпуск с визита в местную полицию. Эти люди лучше всех осведомлены о положительных и негативных сторонах своего региона, к тому же они, поверьте мне, отвечают на все вопросы с безупречной вежливостью. Рекомендую удостовериться в этом, как только вам захочется куда-нибудь съездить! Всего хорошего, мисс!
И, не оставив ей времени на размышление, он устремился к лифту, двери которого тут же закрылись. На короткое мгновение он успел увидеть Нелли, застывшую на месте с плаксивым выражением лица, как у маленькой девочки, упустившей свой красный шарик. Он невольно улыбнулся, и ему чуть полегчало. Перед этой взбодрившей его встречей он уже почти решил предоставить Вобрену право поужинать одному у баронессы Полины, но теперь подумал, что общение с друзьями поможет ему отвлечься от мрачных мыслей. Что было бы невозможно, останься он в номере, где можно было только кружить по комнате и слушать радио. Утвердившись в этом намерении, он разделся, долго простоял под душем, надушился своей любимой английской лавандой и побрился. Затем сменил белье, натянул черные шелковые носки, надел выходные брюки в полоску и лаковые черные ботинки, расчесал свои густые темные волосы, чуть больше, как ему показалось, поседевшие на висках, быстро и ловко завязал черную шелковую бабочку под воротником с отогнутыми краями, поправив перед тем манишку, усеянную крохотными сапфирами в золотой оправе, и, наконец, облачился в смокинг с шелковыми лацканами, в карманы которого положил бумажник и золотой портсигар с выгравированным гербом – без этих двух вещей он никогда не выходил из дома. Погода стояла такая теплая, что можно было обойтись без пальто, поэтому он взял только чистый платок, шляпу и перчатки, затем смахнул невидимую пылинку с рукава, в последний раз взглянул на себя в зеркало и спустился в холл, где его должен был ждать Жиль. Он думал, что увидит Вобрена, сияющего от радости в предвкушении встречи с Полиной, но ничего подобного: Жиль, хоть и являл собой воплощение элегантной величавости, был явно чем-то расстроен. О причинах своей печали он поведал Альдо, едва лишь друзья сели в такси. Оказалось, что кресло Людовика XV недавно переехало в Бостон, что совершенно не устраивало антиквара.
– Иными словами, ты пересек океан зря? – спросил Альдо.
– Не совсем так: я не потерял шансов заполучить его и в любом случае не зря совершил это путешествие, поскольку познакомился с баронессой, – добавил он с таким восторженным видом, что Морозини захотелось треснуть его по голове.
Но он ограничился ворчливой констатацией: – Я знаю. Лучше расскажи мне о кресле! Как оно оказалось в Бостоне?
– Оно принадлежит теперь Диане, старшей дочери старика Лоуэлла, который там живет. Ей удалось включить его в свою часть наследства под предлогом, что так обещал отец.
– Это означает, что она его не продаст.
– Ты не угадал. Больше всего она хочет провести аукцион. Ей известно о моем приезде, и она сказала своему нотариусу, что ждет меня. Мне придется ехать туда, – произнес Вобрен с таким тяжким вздохом, словно ему предстояло путешествие в Патагонию.
– Ну и что? Бостон это отнюдь не край света. Всего-то чуть больше пятисот километров отсюда...
– Знаю, и если бы речь шла просто о поездке туда и обратно, не стал бы даже упоминать об этом, но я очень боюсь, что мне придется застрять там надолго. Я надеялся купить
