призывая меня заткнуться. Внимательно прислушался. Полкан залаял и помчался обратно в комнату дам. Исправник — за ним, как был, босиком и в одной рубашке.
— Кир, что за…
— Чтобы с места не сдвинулась! — рявкнул исправник, и снова по полу застучали босые пятки.
Пока я ошалело хлопала глазами, в дверях возникло дородное привидение в кружевах и чепце.
— Не знаю, что там стряслось, но с пистолетом ловить кого-то сподручнее, чем с одним голым… — Она осеклась, хмыкнув, видимо, вспомнила, что ее слышу не только развращенная я, но и невинная Варенька. Загорелся магический огонек. Марья Алексеевна огляделась.
— Куда ж он его запихал? А! — Она вытащила из-под кровати сундучок, с которым приехал исправник, и деловито сунула в замочек шпильку.
— Иди графинюшку успокой, — велела она мне.
Но графиня уже стояла в дверяхф, ошарашенно глядя на нас.
— Что случилось? Куда Кир помчался в таком виде? Почему вы здесь? — С каждой фразой тон ее голоса повышался. — Что вы делаете?
Марья Алексеевна, словно не слыша этого вороха вопросов, достала из сундука плоскую коробку, оттуда — здоровенный пистолет с длинным дулом. Действовала она быстро и точно, будто хирург на операции. Раз — из маленького цилиндрика сыплется в дуло порох, два — в дуло вкладывается пуля, три, четыре — пара ударов по металлическому стержню, загнавшему пулю в глубину ствола, пять — щелчок взведенного курка.
— Капсюль… — буркнула генеральша. — Вот и все.
Она протянула мне пистолет рукояткой вперед.
— Осторожно, заряжен. Не побоишься графа догнать?
Из глубины дома донесся едкий запах. Взвизгнул Полкан.
— Нет. — Я схватила пистолет.
— Погоди, вот еще отдай. — Она стащила с шеи медальон. — Щит, какой-никакой, а пригодится.
Я надела его на шею, чтобы не занимать руки. Вцепилась в рукоятку пистолета, помня, что не следует держать палец на спусковом крючке, чтобы не пальнуть случайно и никого не ранить. Если он, кто бы то ни был, обидел Полкана… Я пронеслась мимо ошалелой Вареньки, миновала свою комнату, в глубине которой зияли распахнутые двери. Странное дело, мне казалось, что вокруг светло как днем. Наверное, снова магия.
За распахнутыми дверями обнаружилась еще одна комната, полная пыли, следом еще, и опять дверь. Влетев в нее, я закашлялась от едкой вони нашатыря. Откуда здесь взялась эта дрянь в таких количествах? Слезы градом потекли по лицу, закружилась голова, и подкосились ноги. Я присела, тряся головой. Вот бы пригодилась Варенка с ее водной магией!
Эта мысль промелькнула и исчезла, потому что, присев, я увидела лежащего у основания крутой лестницы, отходящей от моих ног, Полкана.
Пес заскулил, замотал башкой, потирая лапами нос и глаза. На шее его светлую шерсть пятнала кровь.
Где-то далеко внизу хлопнула дверь. Загудело — так гудит огонь в печи.
Я слетела по лестнице едва не свалившись с нее, упала на колени рядом с Полканом. Здесь, чуть ниже, дышать стало проще: аммиак, как ему и полагалось, будучи легче воздуха, поднимался вверх. Но чувствительному собачьему носу хватило и того, что есть. И еще кровь… Я разобрала шерсть, добираясь до раны. Выдохнула, чувствуя, как распускается в животе собравшийся было колючий ком. Порез. Просто порез: плотный мех спас Полкана от серьезной травмы.
Но, кто бы этот гад ни был, он явно знал, что в доме собака, и подготовился. Хотя такая концентрация нашатыря и человека способна вывести из строя.
Я закинула пса на плечо, прижав его к себе одной рукой. Тяжеленький, хорошо, что прежняя Глаша была привычна к физическому труду. Свободной рукой подхватила пистолет. Задержав дыхание, спустилась еще на один лестничный пролет — в комнатуна первом этаже флигеля. Здесь дышать оказалось совсем легко.
— Вот так. — Я опустила Полкана на пол. — Проветрись немного, а люди пока без тебя разберутся. И не вздумай за мной бежать.
Он заскулил, будто извиняясь.
Из-за двери на улицу раздался крик, полный ярости и боли. Голос я не узнала, но это не имело значения. Я кинулась к двери. Распахнув ее, едва не влетела в широкую спину в белой рубашке. Спина резко сдвинулась в сторону, я моргнула, ослепнув, машинально присела, закрывая голову руками. Что-то шарахнуло прямо надо мной, обдав искрами.
— В дом, дура, живо! — Вот теперь я узнала голос Стрельцова.
Тряхнула головой, приходя в себя. Прямо под моими ногами лежал топор — развелось раскольниковых, чтоб их! Я подхватила его, выпрямилась. Ровно для того, чтобы увидеть летящий в лицо огненный шар. Бездумно я швырнула в него топором. В следующий миг меня сбило с ног что-то тяжелое, придавив. Бабахнуло так, что уши заложило.
— Цела? — пробился голос Стрельцова сквозь звон в ушах.
— Пистолет. — Почему-то это казалось очень важным. — Вот. — Я приподняла левую руку, все еще сжимавшую пистолет, — как до сих пор не выстрелила? — Заряжен.
Стрельцов схватил пистолет, поднялся с меня.
Грохнул выстрел. Кто-то вскрикнул. Стрельцов помчался куда-то в темноту. На краю двора мелькнула человеческая фигура — сгусток черноты посреди тьмы. Сорвался в воздух светлый ком, полетел в Стрельцова, следом — пламя, такое яркое, что я перестала что-либо различать. Взрыв — но не звонкий, как от выстрела, а глухой. Завоняло жженым пером, во все стороны посыпались искры. Густой дым заполнил двор. Порыв ветра, насланный Стрельцовым, попытался его развеять — тщетно. Исправник исчез в дыму — я охнула, представив, как его там подстерегает мерзавец с ножом. Снова взвихрился ветер, разогнав все-таки дым и явив исправника. По-прежнему в одной рубашке, потерявшей свою белизну. Живого. И одного.
— Сбежал. — Он не договорил ругательство.
Я выдохнула — из тела словно выдернули все кости вместе с воздухом. Опустилась на крыльцо, машинально потирая разнывшееся плечо. Очень уж неудачно кинула топор, а он был далеко не пушинкой. Под свободную ладонь подсунулось что-то мокрое.
— Полкан! Очухался!
Пес вильнул хвостом. Я обняла его, зарывшись лицом в теплую шерсть. Все хорошо. Все живы и почти здоровы.
— Барин, целы? — раздался еще один голос.
— Опомнился! — огрызнулся граф. — Собственные похороны проспишь.
Он резко выдохнул, сменил тон, прервав извинения сотского.
— Оставь. Там, где дерутся маги, мужику нечего делать. Все живы, и… Глафира Андреевна?
— Цела, — отозвалась я. — Только перепугалась до полусмерти.
Он протянул мне руку, я схватилась за ладонь — горячую и сильную. Дернул, помогая
