Ники покачал головой.
– Да, он удивил меня. Возможно, это то чудо, о котором мы молили Бога. Какая ирония…
Понимая, что разговор окончательно переходит в так любимую Николаем стадию самобичевания и посыпания головы пеплом, великая княгиня поспешила закруглить тему и перейти к тому вопросу, ради которого она прибыла сюда.
– Ники, я понимаю твое горе, но дела Империи…
Экс-император резко обернулся и бросил с гневом:
– Понимаешь?! Что ты понимаешь?!! Ты знаешь, каково это?!! Год за годом!!! В твоем голосе нет даже нотки сочувствия!!!
И тут Ольгу прорвало. Она вскочила и, сорвав маску, закричала, идя к Николаю:
– Я искренне тебе и вам сочувствую! Как мать, как сестра и как женщина! Но раз уж мы заговорили о сочувствии, то где было твое сочувствие, когда вы с мамá фактически заставили меня выйти замуж на принца Петра Ольденбургского?! И заставляли жить с человеком, который всячески издевался надо мной и даже ни разу не посмотрел на меня, как на женщину?! Вы же знали, знали, что он гомосексуалист! И ты, именно ты, по своей прихоти, не давал мне дозволения на развод!!! Я пятнадцать лет прожила в этом ужасе, а ты мне говоришь о сочувствии?!! Праведника решил из себя сделать?! Ты мне теперь не государь, и я говорю в тебе лицо то, что мечтала сказать, просто бросить тебе в лицо, все эти годы! Но я молчала и терпела, потому что ты говорил мне: «Это нужно для интересов Империи». И вот теперь твой государь Михаил говорит тебе об интересах Империи, а ты ведешь себя как курсистка! Михаил, которому вы с мамá столько раз ломали жизнь, разбивая его любовь. Что вы знали о нем и его любви?! «Интересы Империи», будь они трижды прокляты!!!
Упав в ближайшее кресло, она закрыла ладонями лицо. Ее бил озноб.
Потрясенный Николай долго стоял недвижимо, глядя на сестру широко открытыми от ужаса глазами. Затем отвернулся к окну и невидяще смотрел куда-то вдаль.
Ольга глухо проговорила:
– У вашего слабовольного, как вы его называли, Михаила хотя бы хватило мужества жениться вам назло. Мишкин – молодец. А я терпела, терпела, терпела… Пятнадцать лет, лучших лет… Во имя чего? Михаил хотя бы создал великую Империю, а вы… Пропадите вы все пропадом…
Наконец, он сказал всего одно слово:
– Прости.
Могущественная и всегда такая властная местоблюстительница Ромеи вдруг всхлипнула, и по щекам ее текли слезы.
Брат беспомощно оглянулся по сторонам и, заметив графин с водой, поспешил налить и протянуть стакан сестре.
– Прости меня. Я не должен был… Прости.
Дрожащими руками Ольга приняла стакан и сделала несколько глотков. Затем, глубоко вздохнув, спросила:
– Где я могу привести себя в порядок, так, чтобы никто не заметил?
Николай заторопился:
– Да-да, конечно, я не подумал. Вот дверь в комнату отдыха, там есть туалетная комната и все, что необходимо.
Когда за великой княгиней закрылась дверь, экс-император несколько минут стоял молча, глядя в одну точку, а затем произнес лишь:
– М-да…
…Четверть часа спустя местоблюстительница императорского престола вновь вошла в кабинет, сияя и благоухая, а герб Единства на ее маске лишь подчеркивал образ гордой и уверенной в себе аристократки самой наивысшей пробы.
Она улыбнулась глазами и спросила приветливо:
– Что ж, на чем мы остановились?
Но Николай уже не раз имел возможность убедиться в том, что за улыбкой и приветливостью прячется нечто совсем иное, властное, порой даже жестокое. Прячется железная воля, могущая без колебания огласить приговор. И если ему четверть часа назад удалось ослабить эти железные путы самообладания, то это был лишь краткий миг слабости. Миг, который вновь сменился беспощадной силой. Что ж, пятнадцать лет кошмарного брака не могли не оставить отпечатка на ее характере.
Одно непонятно, как Миша сумел разглядеть ее потенциал и дать ей достойный ее способностей пост, а сам Николай не сумел?
Ольга, все так же приветливо улыбаясь, ждала.
– Мы говорили об интересах Империи.
Великая княгиня утвердительно склонила голову:
– Я рада, что ты помнишь предмет нашего разговора. Итак, мы все согласились с тем, что августейшее замужество Ольги и Татьяны полностью отвечает интересам России, твоих дочерей и твоей семьи в целом. Так?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он мог, конечно, напомнить о том, что сама Ольга его только что обвиняла в насильной выдаче замуж и об адских годах супружеской жизни, но Николай промолчал. Хотя бы потому, что Оленька и Танечка не возражали особо против этих браков, и, даже более того, вполне себе охотно общались со своими будущими избранниками, писали друг другу письма, периодически встречались в Константинополе, да и вообще как-то не было похоже, что их выдают замуж насильно.
– Так.
– Значит, мы должны сделать все, чтобы ваше добровольное затворничество… – местоблюстительница послала брату светскую улыбку, – самым естественным образом завершилось.
Николай не стал придираться к слову «добровольное», в конце концов, ограничения касались лишь его лично, Аликс и Алексея, да и то они были ограничены лишь в возможности переехать обратно в Россию. В Ромее же они были предоставлены самим себе. Нет, за ними, конечно, велся негласный надзор, но особых вмешательств в их жизнь не было. Дочери же Николая могли ездить куда угодно, и замужества в Румынию и Сербию были тому доказательством.
– И как ты это видишь?
– Я думаю, что нужно устроить светский прием в честь помолвки. Причем прием здесь, в твоем дворце.
– Прием?!
– Да. Ты, твое семейство, в качестве хозяев приема. Это необходимо сделать для того, чтобы снять по крайней мере вопросы об опале и конфликте с государем. Твои дочери должны предстать в самом наилучшем виде, а я позабочусь о том, чтобы каждому было ясно, что за Ольгой и Татьяной вся мощь и богатство Единства. Что это самые завидные невесты Империи.
Николай хмуро прошелся по кабинету.
– Не знаю. Как-то это… Словно мы на рабском базаре.
Местоблюстительница Ромеи молча ждала, пока хождение закончится, и брат вновь займет место у окна. Наконец, это произошло, и она спокойно спросила:
– Ники, в чем проблема? Ты хочешь выдать великих княжон за дворника и извозчика? Разочарую тебя, ибо у Империи на твоих дочерей совсем иные планы. Империи нужны Румыния и Сербия. И что-то я не помню твоих терзаний, когда ты выдавал меня за это ничтожество. А я – твоя родная сестра, между прочим.
Бывший царь поморщился:
– При чем тут это, помилуй!
– В общем, брат, – Ольга подчеркнула слово «брат», – оставим пустые терзания и поиск смысла бытия. Над нами висит угроза срыва намечающихся браков. Как тебе известно, Мишкин не остановился даже перед государственным переворотом в Болгарии и сменой там царя. И уж тем более он не остановится сейчас в Румынии и Сербии. Мы сделаем все, чтобы удержать эти страны в нашей сфере влияния. И брак твоих дочерей наилучшим образом обеспечит лояльность этих держав к России. Как я уже сказала, ситуация в Белграде и Бухаресте отнюдь не в нашу пользу. При этом обе эти державы мечтают вцепиться в горло распадающейся Австро-Венгрии, что неизбежно выльется в войну, в которую мы, точно так же неизбежно, окажемся втянуты. Эти браки помогут нам укрепить свое влияние на Балканах и удержать союзников от необдуманных поступков.
Николай хмыкнул.
– Это еще как посмотреть. Тот же Фердинанд Румынский, зная его недалекую натуру, вполне может посчитать такой брак своего сына как гарантию того, что Россия обязательно заступится, а значит, можно смело двигать румынские войска в Трансильванию.
Ольга кивнула.
– Может. Но это второй вопрос. Нам же нужно обеспечить следование той же Румынии в фарватере политики России. За твоими дочерями будет весь авторитет и вся мощь Единства. Это не какие-то там принцессы карликовых государств. И для того, чтобы их авторитет был наиболее весомым, а эти свадьбы состоялись, нам, повторюсь, необходим роскошный прием у тебя во дворце. И, главное, побеспокойся о том, чтобы помимо твоих дочерей, в зале в качестве хозяйки была Аликс. В качестве приветливой хозяйки. Я знаю, что она меня ненавидит. Я к ней отношусь с тем же пламенным чувством. Но на этом балу обещаю ей улыбаться и быть максимально приветливой. Обещай мне обеспечить разумное поведение с ее стороны. Объясни ей, что если она хочет иметь хотя призрачную возможность осуществить свои мечты, то для этого ей нужны эти браки. Так что я надеюсь увидеть на этом приеме приветливую хозяйку.
