должны пожертвовать. Мы уже говорили с Элисой. Она так и рвется с вами.
Доминик прикрыл глаза.
— Боже милостивый, — только и прошептал он.
— Выбор не так уж и плох, — отметил Никлас. — Вряд ли есть на свете более упрямый человек, чем Элиса. Она сильная, жизнерадостная. Но мы обещаем, что она будет находиться всегда вдали от чудовища, что она не пострадает.
— Это и наше условие, — сказал Андреас. — Верните ее нам в целости и сохранности, она очень нужна нам здесь. Все здесь ее просто обожают!
Все было решено. Еще не рассвело, когда небольшая группа из четырех человек отправилась на север. Оставшиеся дома прятались за шторы и вытирали слезы.
Так они начали то дело, для которого были предназначены. Так началась охота за одним из потомков Людей Льда!
5
Впоследствии Виллему так и не могла сказать, что в этой поездке было реальностью, а что только показалось. Позднее она утверждала, что многого из того, что рассказывали другие, она не помнит!
Холмы вокруг поселка скрывались в утренней дымке. Все вокруг было еще зелено, но цветы потихоньку отцветали. Приближалась осень. Был конец августа. Если поездка не затянется, то еще некоторое время будет тепло.
Они остановились на небольшой лесной поляне недалеко от одного из холмов и обернулись. Они отъехали довольно далеко от дома, и Гростенсхольм почти исчез в утренней дымке. Элистранд давно пропал из виду. Ясно видно было только шпиль церкви.
«Мы предназначены для того, чтобы совершить это, — подумал каждый. А что потом? Неужели это последнее „прости“ отчему дому? Неужто мы никогда больше не увидим наших близких?»
Виллему и Доминик вспоминали своего сына, Тенгеля III, что был сейчас далеко, в Швеции. У него был сильный характер. Он сумеет прожить без родителей.
Они так скучали по нему! Если б только увидеть его еще раз…
Никлас думал об Ирмелин и сыне Альве. Он так привык, что они всегда рядом. Теперь все изменилось. Он на пути к неведомому. Как же не хотелось ему расставаться с ними.
Никто не знал, чем окончится их поездка. Разве что Доминик намекал на что-то. Говорил о смерти… В воздухе пахло смертью, говорил он.
Три замкнутых человека, не смевших додумать до конца свои мысли.
А далеко впереди их ждал четвертый всадник. Ждал и не понимал, чего медлят остальные.
Речь, конечно же, идет о маленькой Элисе. Она была полна энтузиазма. Ей нравилось все — поездка через глухие леса, переход через реку Драмсэльва южнее Хеггенской церкви. Все было словно в сказке.
Виллему поджидала девушку.
— Элиса, ты когда-нибудь уезжала из дома надолго?
— Никогда. Знаете, фру Виллему, я ведь начала работать на Линде-аллее после того, как заболела моя обожаемая фру Эли. А после ее смерти мне приходилось делать все больше и больше. А теперь на мне лежит ответственность за все хозяйство. И это несмотря на то, что мне всего двадцать один год.
— Тебе, верно, тяжело?
— Напротив. И я так горда, — улыбнулась Элиса. — Мне это нравится. Знаете, ведь мои родители умерли, мир праху их. А герр Андреас совсем как отец мне. У меня есть еще братья и сестры. Все они моложе меня и живут в небольшой усадьбе в лесу. Им там хорошо, и они совсем не думают обо мне. А я потихоньку переехала в Линде-аллее.
— Ты еще не замужем? — улыбнулась Виллему. Мужчины впереди придержали своих лошадей и ехали достаточно близко, чтобы слышать их разговор.
Теперь они ехали по равнине, западнее Драмсэльва. До Нурефьелль было еще далеко.
— Конечно, нет, — громко расхохоталась Элиса. — Я живу вольготнее многих. Ой-ой! Но герр Андреас очень строг ко мне в этом отношении. Он обещал моим родителям, Ларсу и Марит, что будет держать меня в строгости до самой свадьбы. Знаете, что он говорит?
— Откуда же?
— Я слишком хороша, чтобы меня портить! Кто бы, что ни говорил, а я настоящий подарок!
И она засмеялась так, что зазвенел воздух. Остальные заулыбались.
— И в этом он абсолютно прав, — бросил через плечо Никлас. — И все же, ты заигрывала с моим сыном, с Альвом. Ну так, чуть-чуть.
— Да, мы чуть поддразнивали друг друга и немного флиртовали. Но ведь так всегда бывает, когда мальчик и девочка друзья. Но у нас разное положение в обществе и разная работа. И любовь никогда не колола нас своими безжалостными шипами. Хорошо сказано?
— Угу.
Она слегка вздохнула.
— Но знаете, иногда я так мечтаю об этих шипах! В этом что-то есть!
Плечи Доминика затряслись от смеха. Элиса продолжала:
— А ведь именно меня выбрали для сопровождения прекрасной фру Виллему и великолепных господ Никласа и Доминика. Даже не верится, что мне так повезло.
Виллему посерьезнела:
— Ты что же, не боишься чудовища?
Красивые брови Элисы сдвинулись. Она думала.
— Чудовища? Конечно, это не очень-то приятно. Но я торжественно пообещала, что как только мы приблизимся к нему, я побегу что есть мочи и спрячусь получше. Да нет же, не верю я в это. Мало ли что народ болтает! А даже интересно! Вдруг мы и вправду его встретим.
— Тебе нечего беспокоиться, — успокоила ее Виллему. — Твоя задача заботиться о нашем быте, а мы будем защищать тебя. И ты никогда даже близко не подойдешь к нему!
— Что касается быта, то тут я управляюсь получше других, — заверила девушка. И продолжила достаточно откровенно, и в то же время тактично: — Думаю, что буду вам необходима. Ведь фру Виллему не очень-то знает домашнюю работу. Фру скорее не будет есть, чем начнет готовить еду.
— Как верно подмечено, — тихонечко подтвердил Доминик.
— Да, но я же всю осень ухаживала за больным стариком. На безлюдном острове! — попыталась защитить себя Виллему. — И в Тубренне я работала не покладая рук.
— Верно. Но разве ты получала от этого удовольствие? — спросил Доминик.
— Никогда!
Элиса слушала и смотрела на них лукавыми глазами. В пути они уже перекусили, и все хвалили Элису за ее мастерство. Когда ее хвалили, она прямо-таки светилась от счастья.
Ее лошадь была нагружена больше других. Она везла всю кухонную утварь и еду. Захватила с собой и легкие тканые одеяла, чтобы укрываться по ночам. Остальные везли с собой только личные вещи. Да еще у герра Никласа был сундук. Нетрудно было предположить, что там. Запас колдовских трав и лекарств, слава о который шла не одно поколение. И как это они только решились взять его с собой! И что будут делать с этим сундуком?
Но Элиса боялась
