картины, я ударил по тормозам и остановил байк.
— Слезай! — скомандовал я.
Едва пассажирка выполнила мою команду, я соскочил с мотоцикла, хлопнул его на прощание по баку и бросился к дверям.
— Закрыто! — послышалось за спиной. — Метро закрыто!
— У нас спецобслуживание! — хохотнул Поплавский.
И то ли дурачась, то ли действительно увидев в полицейских какую-то опасность, пальнул им навстречу из «Бульдога». Послышался надсадный кашель, а мы уже мчались вперед, оставив незадачливых стражей порядка за спиной наслаждаться клубами дыма.
— Куда! Нельзя!
Навстречу нам выскочила пара охранников, но увидев у меня в руках пистолет, а у Поплавского — гранатомет, парни благоразумно вернулась на исходную.
Ну и правильно. Вы не гардемарины и не лейб-гвардия, а в метрополитене столько не платят.
Перемахнув через турникет, я помог перебраться спутнице, схватил ее за руку и ринулся вниз по ступенькам. Всегда поражался глубине питерского метрополитена, но серьезным препятствием она стала для меня впервые — потому что счет шел уже на секунды.
— Минута! — проговорил наушник голосом Корфа.
— Мчим, Антоша, мчим братское сердце! — я молчал, потому отозвался Поплавский. — Не боись, успеем!
Охрана внизу эскалатора оказалась более смелой — пришлось шарахнуть по стеклянному «стакану» Саблей, чтоб они осознали всю серьезность наших намерений. А вот полицейским, старательно обыскивающим станцию в поисках «подозрительных предметов» — которых, конечно же, в реальности не существовало — эта демонстрация внушительной не показалась. Ну, или наоборот, показалась чересчур внушительной — они, ничтоже сумняшеся, выхватили табельное и открыли пальбу в нашу сторону.
— Да что они все по нам сегодня стреляют? — искренне возмутился Поплавский. — Можно подумать, мы им что-то плохое сделали!
Действительно.
Высунувшись из-за колонны, он отправил навстречу полицейским пару светошумовых. Я зажмурился, а когда открыл глаза, у перрона уже останавливался поезд.
— Вперед! — выкрикнул я, едва двери открылись.
Мы запрыгнули внутрь, и состав тут же сорвался с места, закрывая двери уже на ходу.
— Я же говорил, что у нас спецобслуживание! — хохотнул Поплавский. — А они не верили!
Я предпочел промолчать. Теперь главное убраться подальше, чтоб нам тут электричество не отрубили…
Через несколько минут поезд остановился прямо в тоннеле. Двери открылись, и я, не мешкая, спрыгнул вниз. Повернулся, поймал сбежавшую невесту' и тут же прижался к стене. Едва Поплавский оказался рядом, как поезд с шипением и ревом умчал в темноту. Сунув руку в карман, я достал фонарик, включил его и осмотрелся.
— Ага. Вот оно, — отыскав металлическую дверь технического коридора, я кивнул. — Виталик, открывай!
Пока Поплавский возился с замком, я достал из кармана телефон и отбил Корфу сообщение:
Второй этап завершен. Все в порядке. Бросай все и уходи.
Убедившись, что абонент получил сообщение, я присел, старательно расколотил телефон о рельсу, размахнулся и забросил обломки в темноту.
Скрипнули давно не смазанные петли, дверь открылась, и Поплавский довольно объявил:
— Готово, дамы и господа! Добро пожаловать на экскурсию по подземному Петербургу. Готов ручаться: такого вы еще не видели!
— Надеюсь, что больше и не увидим, — пробурчал я, протискиваясь мимо товарища.
И это мое желание было как никогда искренним.
Глава 11
— Чисто, — провозгласил Поплавский, распахнул двери шире и вышел на свет божий. Я пропустил спутницу и последовал за ними.
Выбравшись из подвала, мы оказались в типичном питерском дворе-колодце. Несмотря на то, что время поджимало, я остановился и какое-то время смотрел в бесконечную синь над головой, чувствуя, как постепенно поднимается настроение. Никогда не страдал боязнью закрытых пространств, но под открытым небом было как-то приятнее.
Не знаю, где Корф сумел раздобыть план катакомб, по которым мы сначала выбрались в систему древних бомбоубежищ, а оттуда — в этот подвал, но блуждали мы по ним не меньше часа. Добавить туда еще почти полчаса, что мы потратили на переодевание и маскировку, и можно суммировать, что на сегодня свой лимит подземных приключений я выбрал до конца.
Опустив голову, я осмотрел своих спутников. Да, сейчас никто не признает в Поплавском курсанта Морского корпуса. Оно и раньше частенько непросто было, а сейчас — и подавно. Широченные джинсовые штаны с накладными карманами, оверсайз-футболка с надписью «Нормально делай — нормально будет» на груди и логотипом какой-то музыкальной группы на спине, поверх — не то рубашка, не то куртка, такого же кроя… Учитывая, что все это висело на Виталике, как на вешалке… Хорошая маскировка, в общем. А когда он напялил на голову бейсболку с прямым козырьком и нацепил здоровенные очки-авиаторы, даже я на какую-то секунду перестал понимать, кто стоит передо мной.
Наша похищенная тоже выглядела на себя непохожей. Ну, точнее, не так. Лично я такой Елизавету видел: в загородном ресторане, куда она прибыла инкогнито для встречи со мной и Олей. Безразмерная толстовка с капюшоном, надвинутым на глаза, видавшая виды торба с логотипом известной питереской панк-группы, спортивные штаны и ботинки на толстой подошве. Так что опасаться, что в девушке узнают великую княжну не стоило.
Сам я был одет чуть скромнее, но тоже под стать остальным: потертые джинсы с разрезом на коленях, белоснежные кроссовки, футболка с каким-то приколом из интернета и клетчатая рубашка с закатанными по локоть рукавами. На голову я тоже натянул бейсболку, только, в отличие от Поплавского я предпочитал классический дизайн. Надпись «66,6 FM» над козырьком, правда, несколько не соответствовала моим предпочтениям, но на что только не пойдешь ради маскировки.
Умница Корф, кажется, предусмотрел абсолютно все. Сунув в карман древний кнопочный телефон, я забросил за спину опустевший рюкзак и подмигнул спутникам.
— Ну что, двинули?
— Момент. Последний штрих! — Поплавский сунул руку в сумку, болтающуюся на ремне на уровне тощего зада, извлек оттуда бутылку портвейна и, моментально скрутив пробку, приложился к горлышку.
— Ты совсем охренел, что ли? — зашипел я. — Виталик, ты чего творишь?
— А что я творю? — невинно поинтересовался Поплавский. Но только после того, как уменьшил уровень жидкости в бутылке не меньше, чем на треть. — Между прочим — придаю нашей маскировке последние штрихи. Без которых она потеряет всю свою убедительность.
Я лишь головой качнул — ладно. В чем-то он прав. Да и разве его удержишь?
В итоге, когда мы вывалились на Невский, в глазах прохожих наша троица ничем не отличалась от такой же «модной» молодежи, в любое время дня
