там граничило – было самоубийством: – Сергей, снизь высоту до пятнадцати метров и медленно иди вдоль трещины.
Он снова не ответил, но поверхность приблизилась и медленно поплыла подо мной. Впереди, выделяясь на светлом фоне показалась медленно бредущая человеческая фигурка. Вот ей пересек путь небольшой ручеёк из расплавленного камня и она, механически растопырив для баланса руки, перепрыгнула его.
– Сергей, чуть-чуть быстрее.
Корабль прибавил ход и начал нависать над Греем. Когда до него оставалось не более трёх-четырех метров я снова вызвал Клёна:
– Клён. Я знаю, что то, что я сейчас скажу звучит дико. Но поверь, так надо.
– Готов, капитан. – ответил он с небольшой заминкой.
– Сергей, – я замялся, произнести следующие слова мне было сложно: – Отключи щит.
– Что?! Мы же…
– Выполняй! – я добавил крепкое и обидное ругательство: – У нас боевая броня, улучшенная. Выдержит! Ну! Отключай, твою мать!
– Исполняю, – ответил он, не замедлив высказать своё мнение о моих умственных способностях. Ёмко так высказал. Ёмко и кратко. Одним словом.
Я скользнул вниз, придерживаясь за импровизированный трос.
– Теперь чуть медленнее, вот так, хорошо.
Анаконда, играя выхлопами маневровых, казалось неподвижно зависла над моей головой. Жёлтые всполохи на поверхности планеты отражались в её золотом корпусе, отчего она казалась местным обитателем, решившим размяться в канун апокалипсиса.
Сделав пару шагов к Грею, я примерился и рванулся к нему, намереваясь обхватить его поперёк туловища. Наверное, он что-то почувствовал – начал оборачиваться, поднимать руки в боевую стойку, но довести начатое движение до конца он не успел – я налетел на него раньше и, схватив его поперёк туловища, заорал:
– Вверх, Клён, рви наверх!
Одновременно с этим я сумел дистанционно запустить лебёдку, пользуясь своими капитанскими полномочими, и нас резво повлекло вверх, оставляя негостеприимную поверхность внизу. Вслед запоздало рванули сразу несколько огненных языков, отчего мою правую ногу обдало жаром и болью ожога.
– Вверх, Клён, жми!
Свою боль я выплеснул в крике и так сжал Грея, что он, наверное, охнул, по крайней мере, когда наши шлемы на миг соприкоснулись, я услышал его глухой, сдавленный стон.
Менее чем через десяток секунд нас затащило в трюм, и я прокричал в рубку: – Клён, люк, ходу отсюда!
В следующий миг Грей, извернувшись в моих объятиях пнул меня по ноге и, конечно же попал. По той самой, обожжённой. Уже теряя от боли сознание я заметил, как он рванулся в сторону люка, но в следующий момент у меня перед глазами всё поплыло, и я отключился.
Глава 8
Просыпаться, выходить из тёплого, тёмного и нежного забытья не хотелось. Тут было уютно и спокойно. Там, снаружи, ярко, холодно и жёстко. Ну и нахрена мне покидать этот уютный сумрачный мирок? Кто-то или что-то неприятно вцепилось мне в плечо, начав немилосердно трясти, отчего ажурные, хрупкие конструкции моей дрёмы, затрепетали, покрылись трещинами и обрушились с грохотом, в котором я скорее угадал, нежели услышал слова:
– Чтооо с нииим? Пооочемууу ооонн неее…
Ещё не успела опасть пыль, поднявшаяся на месте упавших конструкций моего сна, как во мне начала разгораться злость. Что именно я видел в своих снах я не помнил, но это было нечто важное. Очень ценное, такое нечто неосознанное, неощутимое, но критическое для меня и всей вселенной.
И вот это всё кто-то разрушал, бесцеремонно вторгаясь в мой, такой мирный и уютный, сумрачный мирок.
Новая встряска и новый поток грохота голосов.
На этот раз я не стал пытаться разобрать слова, наоборот, все силы я бросил на то, чтобы уйти вглубь сумрака, скрыться там – среди теней, раствориться в блаженной и желанной пустоте.
Не успел.
Чьи-то грубые лапы резко дёрнули меня, лопнули, с тонким и печальным звоном последние нити, связывавшие тьму и моё сознание, лицо окатил резкий, неприятно едкий запах, и я открыл глаза.
– Ну, что я говорил? – стоявший рядом Клён убирал в аптечку какой-то пузырёк: – Нашатырь! Проверено столетиями!
– Гады! – простонал я, оглядываясь по сторонам, узнавая обстановку кают-компании. Вот только я, почему-то, лежал, точнее уже сидел на нашем столе.
– И всё же, электрошок был бы быстрее, – послышался с другой стороны голос Сэймора. Он стоял подле стола, облокотясь на небольшой чемоданчик на самом краю столешницы и постукивал пальцами по его ручке.
– Спасибо, Сэймор, – я попытался слезать со стола, но резкая боль в ноге заставила меня вскрикнуть. Правая нога ниже колена была заключена в белый пластиковый кожух.
– Без резких движений, Поп, – Сэймор протянул мне руку, помогая слезть со стола, что я и проделал, избегая наступать на повреждённую конечность: – У тебя ожог ноги.
– Ожог? Но я точно помню, что скафандр повреждён не был – иначе б меня тут не было. И, кстати, почему я в кают-компании и на столе?!
– Микроволновое излучение, – помрачнев ответил Клён: – Капитан, вам прожгло ногу сквозь оболочку скафандра, задело только живую плоть.
– Сильно? – я попробовал пошевелить пальцами ноги и скривился от короткого болезненного укола – будто на гвоздь наступил.
– Сильно. Кожа и немного мяса сварило просто.
– Рульку любите? – присоединился к детализации моих страданий наш доцент.
– Угу. С квашенной капустой и пивом.
– Твоя нога имела точно такой вид – с хрустящей корочкой. Аппетитно выглядела, да.
– Сволочь ты, Сэймор. А ещё учёный. Я тебе это припомню. Ладно. А стол тут при чём?
– Так как же, капитан? – неподдельно удивился Сергей: – Гордая морская традиция велит раненых лечить именно в кают-компании. На столе. Я не мог пренебречь ей.
– Лечить? – я кое как доковылял до диванчика и уселся на его мягких подушках с наслаждением вытянув больную ногу: – А я-то грешным делом подумал, что вы меня съесть решили. Вон у этого, – я кивнул на археолога: – Уж больно голодный вид.
В ответ на эту реплику Сэймор скрестил руки на груди и с видом оскорблённой невинности уставился выше моей головы.
– Кроме того…ох, – я неудачно шевельнул ногой и гвоздь тут же напомнил о своём существовании: – Кроме того, у нас есть мед отсек. Может лучше было бы там меня того? Лечить, я имею в виду.
– Но, традиции… – начал было Сергей, но я отмахнулся от его слов.
– Ты мне лучше скажи. – я немного поёрзал, устраиваясь по удобнее: – Сколько времени я в отключке был и что с кораблём?
– Сейчас утро. Вы были без сознания пол дня. По бортовому времени.
– Ого! Это из-за ноги?
– Ну… – он замялся: – Да.
– А по точнее?
– Я вам обезболивающее со снотворным вколол. Иначе вы орали сильно.
– Я? Орал? С чего?
– Когда мы тебе обваренное
