дерева и наблюдая за ними. Хамильтон был в том же наряде, что и прошлой ночью, а Сеинт сидел у основания большого дерева и ковырялся в ногтях.
— Слушай. Я рад, что ты узнал историю о поддельной беременности. Только ты мог выудить информацию из подружки невесты, пока трахал ее. У тебя, должно быть, волшебный член, потому что она все рассказала. Честно говоря, эта история, возможно, спасла то немногое, что у меня осталось от карьеры. Не могу поверить, что Лайла Борегар пошла на такие меры, чтобы симулировать беременность. Может быть, она заслужила дерьмового мужа. Я твердо верю в карму.
Хамильтон пнул Сеинта в голень и зарычал.
— Никто не заслуживает жестокости Джозефа. Даже дерьмовая мать Веры.
Сеинт застонал и потер место на ноге, куда его пнул Хамильтон, при этом глядя на Хамильтона с хмурым выражением на худом лице.
— Я просто говорю. Ты хотел скандала. Ты трахал свою племянницу — множество раз — ради этого. Я мог бы поместить это запретное лакомство на обложку по крайней мере нескольких изданий, но ты наложил вето. Это не уничтожило бы имя Борегара полностью, но, по крайней мере, выставило бы твою семью в дурном свете. Мы пытались. Если ты не хочешь достать большие пушки или убрать Джозефа самостоятельно незаконными методами — что все еще возможно — я уже мало что могу сделать. Моя репутация журналиста в унитазе. Я не виню тебя, Хамильтон. Ты мой брат, чувак. Я здесь ради тебя. Джек запятнал нашу маму. Я все еще думаю, что ты мог бы устроить скандал с Верой. Ведь мать родила ее, когда ей было пятнадцать. Если бы судебные записи не были опечатаны, я бы поспорил, что это было бы что-то стоящее. Джек не сделал бы этого без причины, понимаешь?
Хамильтон нахмурился. Я видела, как его красивый рот скривился.
— Вера под запретом.
Сеинт закатил глаза.
— Почувствовав вкус киски, ты становишься слабым. Я думал, мы собирались завалить Джека ради нашей матери?
— Твоей мамы. Моя мама умерла. Я делаю это не ради женщины, которая от меня отказалась. Я делаю это для…
— Никки. Да. Я знаю. Мы все знаем. Я пытался, хорошо?
Тишина встретила меня, пока я все это переваривала. Сеинт был сводным братом Хамильтона? Все это было ложью.
Это все была гребаная ложь.
Я вышла из тени и в недоумении направилась к ним двоим.
— Неужели я была для тебя просто шуткой? — спросила я, мой голос дрожал от гнева и отвращения. На мои слова Хамильтон перевел взгляд на меня, его решительное лицо вытянулось при виде моих залитых слезами щек.
— Лепесток.
Мое прозвище звучало как мольба. Мольба. Мольба о помощи.
— Не называй меня так, — огрызнулась я. — Не смей.
Сеинт вздохнул.
— Привет, Вера. Я очень сожалею о своей роли в этом. Ничего личного, ты же видишь. Просто пытаюсь поступить правильно по отношению к своей матери.
— Вы братья, — прокомментировала я.
— Только по крови, — пояснил Хамильтон.
— Только тем способом, который действительно имеет значение, — ответил Сеинт. — Я позволю Хамильтону все объяснить. Я не могу долго оставаться на одном месте. После разоблачения фальшивой беременности Джек надавил на полицию, чтобы получить мою голову. Я еще не уверен, что имею в виду это в переносном смысле.
Сеинт встал, вытер руки о джинсы и, насвистывая, пошел прочь.
— Ты послал его? — спросила я. — Человек, который преследовал меня — изводил меня — человек, который написал статью, в которой выставил меня и мою мать золотоискателями, — твой брат. Тот, кого ты нанял.
Я была в шоке. Я схватилась за грудь, глядя на встревоженного Хамильтона. Я не могла понять, хочет ли он обнять меня или убежать от меня.
— Ночь в клубе. С Джесс и Инфинити. Ты все подстроил, не так ли? — хотя мой тон звучал как вопрос, он был риторическим. Я уже знала ответ.
— Вера. Мне так жаль…
— Ты собирался просто поцеловать меня? Использовать наш скандал и позволить всему миру сплетничать о нас?
— В ту ночь я решил не доводить дело до конца. Клянусь, я не хотел причинить тебе боль, — поспешно сказал Хамильтон.
— Точно. Как я могу тебе верить, Хамильтон? И это ты тот человек, который слил информацию о ложной беременности моей матери? Ты знал? Все это время ты, блядь, был в курсе.
— Коллин рассказала мне об этом в ночь свадьбы, — объяснил он. — Она была пьяна и болтлива после того, как мы занимались сексом. Я не ожидал ничего узнать. Я пришел туда, чтобы разжечь драму, напиться и напомнить Джозефу, что я знаю правду. Я не планировал узнать, чем занималась твоя мать. Все покатилось как снежный ком. Я начал говорить с тобой, потому что подумал, что у тебя есть какая-то инсайдерская информация, которую я мог бы использовать. Я увидел возможность.
Я кивнула и обхватила себя руками.
— Значит, я была возможностью? Даже лучше. Ты думал о мести, когда мы трахались, Хамильтон? Ты думал об уничтожении имени Борегара, когда я елозила по твоему лицу? Я была легкой мишенью?
— Нет. Нет. Может быть, сначала, но…
— Пошел ты. Скажи мне, почему. Скажи мне, что было настолько важным, что ты взял мое сердце и растоптал его.
— Джозеф принимал наркотики, — крикнул Хамильтон. — Возможно, и сейчас. Сейчас он стал лучше это скрывать. Ты можешь поместить зависимость в дизайнерский костюм, но это все равно зависимость. Я его ненавижу. Он выбивал из меня дерьмо. Каждый гребаный день. Джек жонглировал двумя монстрами. Мамина депрессия и демоны Джозефа. Я попал под перекрестный огонь его образа, и я ненавидел это.
Я отказалась смягчить свое сердце от его рассказа. Я отказалась сочувствовать человеку, который использовал меня.
— Мне жаль, что он избил тебя, но какое это имеет отношение к моей матери и ко мне?
— Я видел его на свадьбе. Я видел самодовольное выражение его лица. Я видел, как он держал ее рядом. Джек выглядел таким чертовски гордым. Он выглядел как настоящий семьянин. Я знал правду. Он не заслуживает счастливой жизни. Он не заслуживает работы своей мечты. Он не заслуживает ничего из этого.
— Так ты хочешь, чтобы он был несчастным? — спросила я. — Ты промахнулся, Хамильтон. Единственные, кто страдает, это моя мать и я.
— Джек начал уделять больше внимания Джозефу. Его гнев вызывает проблемы. Его социопатические наклонности. Он считал маму безнадежным делом, — Хамильтон выглядел так, словно был на грани слез. Его руки были сжаты в кулаки по бокам. — Наркотики, от которых у мамы была передозировка? Она
