гостей и собирать слухи. Подойдя вместе с родителями к многочисленной альквалондской родне, прекрасная дева оценивающе взглянула на помощницу Варды, удивляясь её присутствию: обычно Илмарэ не покидала дворца ради общения с эльфами. Понимая, в чём причина такой перемены в поведении служанки Владычицы Звёзд, Артанис пригляделась к платью Майэ. Да, надо отдать должное магии: даже лучшие портнихи не способны создать наряд, который превзойдёт про красоте и сиянию одежды Айнур. Увы…
Переведя взгляд с Илмарэ на большую шумную компанию в синем, принцесса не увидела среди гуляющего Второго Дома нолдорана Финвэ и не сдержала улыбку облегчения: отец говорил, что на сегодняшний особый праздник приедут даже живущие далеко на западе континента, за лесом, у подножья хребта сёстры принцев Арафинвэ и Нолофинвэ, которые, выйдя замуж, совершенно забыли о семье. Финвэ соскучился по дочерям и проводил время с ними.
Чувствуя, как в сердце начинает шевелиться зависть, Артанис подошла к столу и взяла вино. Феанаро… Он всегда умел становиться центром всеобщего внимания и восхищения многих, а теперь превзошёл сам себя! Его ещё нет на празднике, но всё, абсолютно всё говорит о том, что именно его и ждут.
Вдруг послышались радостные возгласы, и на собранную из ажурных стальных завитков сцену поднялся золотоволосый менестрель с деревянной лирой. Этого певца редко видели на публике. Будучи другом короля Ваньяр Ингвэ ещё с давних времён жизни в Средиземье, певец Синвэ обычно не уходил далеко от дворца.
Но сегодня приехал даже он!
Выпив вина, Артанис решила, что обязана найти брата. Инголдо хотел побыть с женой и сыном? Ничего, потом уделит и им внимание тоже.
***
Протяжный стон наслаждения, слетевший с приоткрытых губ Ириссэ растаял в звуках простой, но берущей за душу мелодии. Приоткрыв глаза и ещё не отдышавшись, принцесса усмехнулась:
— Сейчас запоют любимую песню нашего дедушки, нолдоран вспомнит детство и юность на берегах Куивиэнэн, начнёт обниматься с Ингвэ, зло шутить над Ольвэ и рыдать на груди жены.
«Над рекой над тихой рос кудрявый клён,
В белую берёзу был тот клён влюблён», — долетели до притаившихся в пышных цветущих кустах любовников стихи. Лепестки и сверкающая пыльца падали на разгорячённые тела, щекоча кожу. — И когда над речкой вечер наступал,
Клён своей берёзе тихо напевал:
«Белая берёза, я тебя люблю,
Протяни мне ветку тонкую свою,
Без любви, без ласки пропадаю я,
Белая берёза, ты любовь моя».
Туркафинвэ не слушал музыку: для него существовала только Ириссэ, и было совершенно наплевать, что отец будет недоволен побегом сына, что любовников могут заметить, что…
Плевать на всё! Есть только Ириссэ, и она снова ждёт ласки. А музыка… смолкнет эта, заиграет другая, более подходящая под тайные любовные игры, чем надоевшая за века песня о белой берёзе.
«А она, игриво шелестя листвой:
«У меня есть милый — ветер полевой».
И от слов от этих бедный клён сникал:
«Ветер… Что ж, так ветер…»
И опять шептал:
«Белая берёза, я тебя люблю,
Протяни мне ветку нежную свою,
Без любви, без ласки пропадаю я,
Белая берёза, ты любовь моя».
Но однажды ветер сам всё услыхал,
Чёрным ураганом он на клён напал,
И в неравной схватке пал кудрявый клён,
И пропел он песню сквозь прощальный стон:
«Белая берёза, я тебя люблю,
Протяни мне ветку нежную свою,
Без любви, без ласки пропадаю я,
Белая берёза, ты любовь моя».
— У песни есть продолжение, придуманное в Валиноре, — неожиданно прервав поцелуй, хихикнула Ириссэ, направляя руку Туркафинвэ в очень неожиданную сторону. — Петь о белых деревьях, росших среди лесных дебрей и вырубленных ради строительства кораблей, хочется с надеждой для всех.
Охнув и выгнув спину, принцесса блаженно улыбнулась.
— Тэлери ещё больше полюбили Валар после того как Йаванна пожертвовала уникальные белые деревья ради переправы, — зло усмехнулся Туркафинвэ, в свою очередь удивляя любовницу, указывая её пальцам, что надо делать. — Но мне это непонятно. Любое изделие можно покрасить в нужный цвет.
— Это же Тэлери, — хотела рассмеяться Ириссэ, но власть над ней взяли совсем иные эмоции и ощущения.
«Но на помощь клёну вдруг пришла весна, — долетели слова валинорского продолжения песни из уст проходящих поблизости пьяных Ваньяр, — и красой своею ветер увела,
Снова стал кудрявым и зелёным клён,
Только эту песню пел уже не он:
«Клён ты мой кудрявый, я тебя люблю,
Протяни мне ветку сильную свою,
Без любви, без ласки пропадаю я,
Клён ты мой кудрявый, я люблю тебя».
Голоса стихли. На белоснежное лицо Ириссэ опустился розовый лепесток в форме лодочки, соскользнул в чёрные волосы. Сдув его в сиреневую с голубыми искорками траву, Туркафинвэ, чувствуя усталость и желание продолжать, провёл ладонью по щеке возлюбленной, и её пальцы нежно сплелись с его.
Со стороны дороги заиграла торжественная музыка, усиленная чарами. Стало ясно, что пора присоединиться к торжеству: нельзя пропустить столь многообещающее событие.
Примечание к части Песня "Кудрявый клён" народная. Видимо, народа Ваньяр, судя по тексту.
В его ладонь упали звёзды
Золотое и серебристое сияние Древ, слившееся воедино, озарилось разноцветными лучами нереальных оттенков оранжевого, сиреневого, розового и голубого.
— Как красиво! — ахнули собравшиеся эльфы.
— Чудо… — расширились звёздные бездны глаз Майэ Илмарэ.
— Феанаро! — закричал нолдоран. — Сынок! Как я рад!
Бросив жену, сына и дочерей у накрытого стола рядом со сценой и выставкой альквалондского жемчуга, Финвэ, словно ребёнок, побежал в сторону дороги, по которой приближались всадники.
Со стороны дворца Валар заиграл белый свет, с высоты спустилась ладья из прозрачного золота.
Эльфы склонились, приветствуя Владык Арды, но взгляды были обращены на дивное многоцветное сияние рукотвортных Камней.
Финвэ, утонув и практически растаяв в свете Древ и Сильмарилей, стоял, раскинув для объятий руки, и Феанаро, на ходу спрыгнув с вороного жеребца, крепко обхватил отца, тепло приветствуя любимого родителя.
Артанис прищурилась. Не
