Также я отыскал туфельки, что были на Фионе в тот самый вечер, затем, сгорая от стыда, стащил комплект нижнего белья с чулками и чуть ли не бегом бросился к «нише». Только очутившись в Безвременье, я смог облегчённо вздохнуть — мой партизанский рейд остался незамеченным. И даже Хозяйка ничего не знала. Кстати, на сей раз её вообще не было видно — уже поняла, что ни говорить с ней, ни окунаться в Источник я в данный момент не собираюсь.
Заказав Источнику повседневный костюм, который обычно носил в Сумерках, я оделся, обул сапожки, набросил на плечи короткий плащ и прицепил к поясу клинок — оттуда же, из Источника. Собственно, таким же образом я мог изготовить и одежду для Ланы, взяв за образец вещи Фионы. Но по какой-то не совсем понятной причине для меня было важно, чтобы она надела именно оригинал, а не копию. Поэтому я больше не стал ничего делать и вернулся к Лане на берег озера.
— Классно выглядишь, Феб! — сказала она, глядя на меня с восхищением. — Этот костюм тебе очень к лицу. Ты часто носишь шпагу?
— Когда как, — ответил я, взмахом руки очистил скатерть от остатков завтрака и выложил на неё одежду. — А это тебе.
— Спасибо. — Лана взяла в руки платье и осмотрела его. — Оно такое замечательное! Не слишком броское, но — прелесть. Как раз в моём стиле.
— Любишь нарядно одеваться? — спросил я.
— Конечно. Я всё-таки женщина. И вроде не уродина. — Она застенчиво улыбнулась. — А впрочем, ты угадал. Это моя тайная страсть. Не могу пройти мимо красивых шмоток, вечно что-нибудь покупаю. Дома у меня уже целая коллекция, хотя обычно я ношу брюки. Платья и юбки плохо сочетаются с гитарой… А когда у нас репетиция?
— Ещё нескоро, через четыре часа. Так что смело одевайся. Я хочу показать тебе Олимп. Согласна?
— Ещё бы!
Лана сбросила халат, а я уселся на траву и с удовольствием наблюдал за тем, как она, явно рисуясь передо мной, надевает изысканное полупрозрачное бельё из гардероба Фионы. Потом помог ей облачиться в платье и собственноручно обул её маленькие ножки в туфельки. Они подошли ей идеально — кстати, как и всё остальное.
— Жаль, что нет зеркала… — начала было Лана и тут же изумлённо ахнула, увидев своё отражение, словно зависшее в воздухе.
— Нет ничего проще, — прокомментировал я и вручил ей щётку для волос, а также золотую заколку с рубином. — По-моему, косметика тебе не нужна.
Она согласно кивнула:
— Я вообще редко ею пользуюсь.
Расчесав волосы и сколов их на затылке, Лана завершила своё преображение в принцессу. Я завороженно глядел на неё и не мог избавиться от наваждения, что вижу перед собой Фиону. И дело было не так во внешнем сходстве, как в идентичности моего восприятия их обеих.
— Феб, — сказала Лана, повернувшись ко мне. — Кажется, ты хочешь меня съесть.
Я легко обнял её за талию.
— Это так заметно?
— Очень заметно. В твоих глазах столько нежности, что мне страшно. Я боюсь разочаровать тебя.
— Не разочаруешь.
— Откуда такая уверенность? Мы же почти не знаем друг друга, провели вместе всего одну ночь… — Она немного помедлила. — Хотя у меня странное ощущение. Словно ты был со мной всегда, всю мою жизнь.
— Я чувствую то же самое, — ответил я и поцеловал её сладкие губы. — Мне кажется, я люблю тебя давно.
— Это из-за сестры Патрика? — внезапно спросила Лана. — Из-за того, что мы с ней похожи?
Я почувствовал, как к моим щекам стремительно приливает кровь.
— Откуда ты знаешь?
— Когда он привёл меня на вечеринку, вы хором об этом закричали, — объяснила она. — И ты громче всех. А Шейн ещё язвительно докинул, что Патрика, дескать, потянуло на инцест. Но очень скоро я поняла, что его острота была направлена не по адресу. Ты сразу забыл о других девочках и полностью сосредоточился на мне. За вечер даже несколько раз назвал меня Фионой. Ты влюблён в неё?
— Да, — смущённо признался я. — Но чисто платонически. У меня с ней ничего не было и быть не может.
— Зато есть со мной. — Лана пристально посмотрела мне в глаза. — Скажи, Феб, только честно, я не обижусь. Когда мы занимались любовью, ты думал обо мне или о ней?
— О тебе, — ответил я твёрдо. — Лишь о тебе одной.
ФИОНА, ПРИНЦЕССА СВЕТА
29
Стоящий передо мной юноша был колдуном, хотя сам не подозревал об этом. Первое, что я сделала, когда он открыл мне дверь, это проверила его тестовым заклятием — просто так, по привычке, как поступала всегда, имея дело с незнакомыми людьми. В нашей семье ещё не утратило свежести предание о том, как Кевин едва не прошляпил колдовской Дар моей мамы, когда в течение нескольких недель знакомства так и не додумался подвергнуть её простейшей проверке. Лично я не видела в этой истории ничего смешного, мне всякий раз становилось жутко при мысли, что они могли расстаться, не узнав друг о друге правды, и тогда бы мама не встретила отца, а я не появилась на свет. В частности поэтому, находясь в мирах простых смертных, я проверяла чуть ли не каждого встречного — правда, до сих пор безрезультатно.
Но на этот раз моё заклятие не пропало впустую. Натолкнувшись на спящий колдовской Дар, оно взорвалось тысячами невидимых обычным зрением искр, а парень, почувствовав лёгкий приступ тошноты и головокружения, крепко схватился за косяк двери.
— Да, сеньорита? — произнёс он, справившись с мимолётной слабостью. — Вам нужна моя мать?
Я лишь молча кивнула в ответ — от потрясения у меня застряли в горле все заготовленные наперёд слова. Юноша провёл меня в просторный холл особняка и представился:
— Меня зовут Мигель Бенитес, я сын сеньоры Бенитес. Она сейчас работает в своём кабинете. Как о вас доложить?
Я наконец вышла из умственного ступора, достала из сумочки фальшивое полицейское удостоверение и предъявила его Мигелю:
— Детектив Карпентер, полиция Глазго. Мне нужно поговорить с вашей матерью… — тут я на секунду замялась в нерешительности, но затем продолжила: — …о вашем отце.
Глаза Мигеля сверкнули:
— Так он в Англии?
— Вообще-то Глазго находится в Шотландии, — уточнила я. — И мы не совсем уверены, что речь идёт о вашем отце. Просто его приметы, указанные в базе данных Интерпола, в точности совпадают с описанием свидетеля, которого мы разыскиваем по одному из расследуемых нами дел. Не хотелось бы внушать вам напрасных надежд…
— Какие там надежды! — произнёс Мигель с презрительным выражением лица. — Разве что надежда хорошенько врезать ему… Ох, извините, — спохватился он. — Присаживайтесь, пожалуйста. Сейчас я позову маму.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
