И это, пожалуй, было последнее слово о ценности умения читать мысли. Лучше на этом разговор и окончить. Мне и так есть, о чем поразмыслить.
Мы спустились вниз — впереди Андре, за ним королева, я последняя. Андре настоял, чтобы я сняла серьги и туфли — это должно было создать впечатление, что я раздевалась, а потом натягивала платье в спешке.
Вампиры дисциплинированно ждали во дворе, и вытянулись по стойке смирно, когда мы стали спускаться во двор. При виде признаков того, чем мы якобы занимались последние полчаса, лицо Нефритового Цветка не изменилось, но зато хотя бы не стало скептическим. У Бертов был вид понимающий, но не заинтересованный, будто сценарий, когда София-Анна смотрит, как ее телохранитель занимается сексом (практически с незнакомой женщиной), для них вполне рутинный.
Расул стоял в воротах, ожидая дальнейших инструкций, куда ехать, и смотрел на меня с легким унынием, будто сожалел, что его не взяли в компанию. Квинн же сжал губы в такую жесткую линию, что булавку не просунуть. С этим придется что-то делать.
Но, когда мы выходили из квартиры Хедли, королева мне специально напомнила никому не рассказывать, сделав особый упор на слове «никому». Так что придется придумать способ рассказать Квинну, но рассказать, не рассказывая.
Без вопросов и без долгих прощаний вампиры залезли в машину. У меня в мозгу так роились идеи и гипотезы, что голова шла кругом. Хотелось позвонить брату Джейсону и сказать ему, что не так уж он неотразим, а дело в фейрийской крови. Интересно, что он на это скажет. Нет, постой, Андре намекнул, что на людей близость фейри действует не так, как на вампиров. То есть люди не рвутся есть фейри, но находят их привлекательными сексуально. (Мне вспомнилась толпа, которая всегда собирается возле Клодины у Мерлотта). И еще Андре сказал, что других супернатуралов тоже привлекает кровь фейри, но не в смысле слопать, как вампиров. Эрику станет легче? Он наверняка обрадуется, узнав, что на самом деле он меня не любит! Все дело было в фейрийской крови, с самого начала!
Я проводила взглядом королевский лимузин.
А пока я сражалась со смесью шести примерно эмоций, Квинн сражался только с одной.
Он оказался прямо передо мной, очень рассерженный.
— Как она тебя уговорила на это, Сьюки? — спросил он. — Если бы ты закричала, я бы туда ворвался. Или ты сама этого хотела? Я готов был ручаться, что ты не из таких.
— Я ни с кем сегодня не ложилась, — ответила я и посмотрела прямо ему в глаза. В конце концов, я же ничего не открываю из того, что рассказала мне королева, я просто… исправляю ошибку. — Хорошо, если другие будут заблуждаться на эту тему, — добавила я осторожно. — Но не ты.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Будто читал, будто у меня на глазном дне было что-то написано.
— А хотела бы ты лечь сегодня с кем-нибудь? — спросил он и поцеловал меня, поцеловал долгим, долгим поцелуем, и мы стояли во дворе, будто склеенные вместе. Колдуны не вернулись, вампиры уже уехали. Только иногда случайный автомобиль или далекая сирена напоминали нам, что мы в большом городе. Это было настолько отлично от объятий Андре, насколько я только могла бы себе представить. Квинн был теплый, и я ощущала под кожей его мышцы. Я слышала, как он дышит, чувствовала, как бьется его сердце. Я ощущала его скачущие мысли, в основном они сосредоточились на постели, которая должна была бы найтись в квартире Хедли. Он наслаждался моим запахом, моим прикосновением… и довольно приличный кусок его тела этот факт подтверждал. Этот кусок как раз сейчас был зажат между нами.
Мне случалось ложиться в постель с двумя другими мужчинами, и оба раза это ни к чему доброму не привело. Я мало что о них знала, действовала импульсивно. А на ошибках надо учиться. На секунду я почувствовала себя не очень хорошей ученицей…
Но, к счастью для моей способности принимать решения, у Квинна зазвонил телефон как раз в этот момент — благослови Господь телефоны! Потому что я как раз была на волосок от того, чтобы все свои мудрые решения зашвырнуть к чертовой матери, потому что была напугана и одинока в этот вечер, а Квинн был уже относительно знаком и так я ему была нужна.
Но у Квинна мыслительный процесс шел в другую сторону — совсем другую, — и он с сердцем выругался, когда телефон прозвонил второй раз.
— Извини, — сказал он с яростью в голосе и ответил.
— Хорошо, — сказал он, послушав минуту. — Хорошо, сейчас буду.
Он захлопнул телефон.
— Джейк хочет меня видеть, — сказал он.
Меня настолько захлестнула странная комбинация желания и облегчения, что я не сразу сообразила, что к чему. Джейк Перифой, сотрудник Квинна, сегодня переживает вторую свою вампирскую ночь. Накормленный добровольцем, он достаточно пришел в себя, чтобы говорить с Квинном. Недели он пролежал с приостановленной жизнью в чулане, и сейчас ему многое придется догонять.
— Тогда тебе надо ехать, — ответила я, гордясь, что голос у меня звучит ровно. — Может, он вспомнит, кто на него напал. А завтра я должна буду тебе рассказать, что я видела здесь сегодня.
— А ты сказала бы «да»? — спросил он. — Если бы нам сейчас не помешали?
Я секунду подумала:
— Если бы я так сказала, я бы очень потом сожалела, — ответила я наконец. — И не потому, что я тебя не хочу. Это не так. Но последние пару дней у меня глаза открылись. И я знаю, что меня очень легко обмануть. — Я пыталась говорить спокойно, ни в коем случае не бить на жалость — просто констатировать факт. Хнычущих баб никто не любит, и меньше всех я. — Мне не интересно начинать отношения с мужиком, у которого просто вот сейчас встал. Никогда не было у меня вкуса к встречам на одну ночь. Я хочу быть уверенной, если у нас с тобой будет секс, что это потому, что ты хочешь быть со мной какое-то время, потому что ты меня любишь как личность, а не почему-то еще.
Наверняка еще миллионы женщин говорили примерно тоже самое. И я сейчас была искренней, как любая из этого миллиона.
А Квинн дал идеальный ответ:
— Всего одна ночь с тобой? Да кого же это устроит?
И он уехал.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Я спала сном мертвеца… ну, наверное, нет, но настолько к этому близко, насколько такое дано человеку. И будто в сновидении я слышала, как вернулись колдуньи во двор, все еще радостно поздравляя друг друга, и радость была малость подогрета алкоголем. Я нашла в шкафу с постельным бельем настоящие, честные хлопковые простыни (кстати, какого черта их до сих пор называют «постельным бельем»? Часто вы в жизни видели белые простыни?), а черные шелковые бросила в стиральную машину, так что снова заснуть оказалось проще простого.
