— А можно мне посмотреть на вашу дочь? — спросил Саша. Он сам не знал зачем. Наверное, хотел увидеть удивительно спокойного ребенка, а может, просто сравнить со своим.
— Конечно, — сказала Верка. — Пойдем.
Она уже незаметно для себя перешла на «ты». И, взяв его за руку очень естественно, так дети водят друг друга, чтобы показать какой-нибудь секрет, повела к кроватке. Дочка спала. Он смотрел на маленькое личико довольно долго, потом сказал:
— Какая красивая. На вас похожа.
— Спасибо, — больше Верка не нашла, что ответить.
— Мне пора. Я и так засиделся. Хорошо у вас.
Он вспомнил о том, куда ему теперь бегом возвращаться. Как будто ведро холодной воды вылили на голову. Взял бутылочку и ушел, сказав спасибо на прощание. Верка ничего не ответила и долго еще стояла в коридоре. Она не могла даже закрыть за ним дверь. Стояла и улыбалась, ничего не видя перед собой. Бессмысленное и глупое счастье было размазано у нее по лицу.
Обратно он бежал уже бегом. Интуиция подсказывала, что от жены придется кое-что утаить. А именно вот эти двадцать минут, которые она без труда могла вычислить по времени и которые сейчас он вспоминал, как вспоминают нечто прекрасное, увиденное мельком, но устойчиво застрявшее в сознании. Заскочив в магазин за молоком и хлебом, бегом взлетел на свой третий этаж. Так и есть. Вопли доносились даже сквозь железную дверь. Сын, как всегда, орал. Орал он неутомимо, день и ночь, соседи уже неоднократно интересовались притворно участливым тоном, что это с их ребеночком, не болеет ли. Ссориться на эту тему было бессмысленно, да и с Мариной не хотели портить отношений, она многим лечила зубы. Они и сами рады были бы хоть немного побыть в тишине, но не тут-то было. Врачи не находили у ребенка никаких болезней, а он продолжал вопить с редкими перерывами на сон и кормление. Встрепанная Марина трясла его на руках и встретила мужа воплем:
— Ну наконец-то! Где ты был? Я уже не могу!
— В магазин заходил. Там очередь была, — не моргнув глазом соврал ей муж чуть ли не первый раз в жизни. — Вот бутылочка. Поставь греть.
Он сам не знал, зачем врет. Просто чувствовал, что так надо. Само собой получилось. Наконец соской был заткнут маленький рот и наступила долгожданная тишина. Он чувствовал, что глаза жены шарят по его лицу испытующе, хотя она ни о чем не спрашивала. Обычно Марину трудно было остановить, ей требовался постоянно не столько собеседник, сколько слушатель, но сейчас — странное дело — она молчала. И смотрела на него. Взгляд был неприятным. Саша поспешил выйти из комнаты, чтобы переодеться. Потом взял у жены ребенка, придерживая бутылочку с молоком, и стал его кормить, разглядывая. Тот чмокал и чмокал. А Саша смотрел на свое произведение и, помимо воли, сравнивал. Мясистый нос, маленькие глазки, толстые губы. Ребенок был похож на мамашу. Хотя, бог его знает, пока растут, они меняются, об этом неоднократно говорили друзья, приходившие смотреть на наследника. Говорили они это вроде вскользь, без задней мысли, но слишком часто и независимо друг от друга. Видимо, Маринино произведение их тоже не восхищало. Или отца хотели утешить. А скорее всего, ему все это сейчас просто кажется. А почему сейчас? Саша усиленно анализировал ситуацию. Он раньше не видел маленьких детей. Видел, конечно, но не так близко и подробно. До чего же он несовершенен, человеческий детеныш! Ни на что не способен. Остается ему только рассчитывать на жалость окружающих — родителей в основном. А какая хорошенькая у нее девочка! Он сравнивал непроизвольно, хотя понимал, что сравнивает в основном не детей, а родивших их женщин. Саша еще не привык к сыну, он жил с ним всего несколько дней и боялся сознаться себе в том, что ребенок его раздражает. Он смотрел на сверток и думал: неужели это мой? Мой сын, моя кровь, мое наследство? Интересно, что из него вырастет? Судя по всему, должно вырасти Маринино подобие. Тут ребенок опомнился, что дал родителям слишком большой перерыв, и закатился в крике, наверстывая упущенное.
Глава 21
Верка жила счастливая. Она не чувствовала остро этого счастья и тем более не осознавала. Это было легкое, спокойное чувство довольства и ожидания. Влюбилась она впервые в жизни, несмотря на уже зрелый возраст, ей до сих пор было незнакомо и это скрытое, терпеливое ожидание чуда, и небывалое состояние умиротворения. Она ничего особенного и не хотела. Только лишь чтобы все было хорошо в ее жизни и чтобы при этом был еще он. Просто был, физически присутствовал хоть иногда, а в каком качестве, Верке было не важно. На лице появилось выражение отстраненной мечтательности, раньше ей совершенно не свойственное. Она выросла в мире, от поэзии весьма далеком, и жила по его законам. Теперь в душе ее варилось неведомое блюдо. В него в последнее время много чего было брошено самыми разными поварами: матерью, Михаилом, дочерью и Сашей. Процесс кипения шел, а что получится в результате, было непонятно. Внешне жизнь ее не изменилась. Появились и дела, которые уже не стоило откладывать. Леночке исполнилось три недели от роду в тот день, когда Верка собралась в Москву. Оставив дочь на бабушку и молока на кормление, она с сомнением в душе прыгнула в машину и погнала по знакомой до боли и надоевшей уже дороге. Быстро проехала по двум адресам, получила поздравления по случаю рождения дочери, поколдовала над прическами. Остался последний адрес — на Беговой. Анну Петровну не видела два месяца, та уезжала в Америку по делам. Обе были рады встрече. Верка получила кучу детских костюмчиков и всяких мелочей для ухода за ребенком. Уже в конце работы, а Верка старалась поторопиться — беспокоилась о ребенке, Анна Петровна решилась задать ей свои вопросы. От светской дамы не укрылся тот факт, что Верка преобразилась. И материнство, и любовь — они так красят женщину. Вот ведь что было и во что превратилось — не узнать. Интересно, устроила ли ее подопечная наконец свою судьбу? И как там с матерью? Она старалась спросить об этом невзначай, но Верка сразу насторожилась. Нет, замуж не вышла и не собираюсь, родила просто так, захотела. Был у меня один. Нет, не женат, но я его не люблю, да и старый он для меня, в мужья не годится. А мать я видела. Она сама ко мне явилась. Разыскала. Дала денег, откупилась и уехала. Верка говорила спокойно, как будто рассказывала про кого-то из знакомых. Анна Петровна вспомнила, что творилось с девчонкой тогда, как она хотела се найти, эту мать. Видимо, та действительно стерва, хоть и красоты необыкновенной. Не укладывалось все это в голове. Интересно, кто же папаша ее ребенка?
— Вера, а отец ребенка где живет? Он тебе хоть помогает?
— В Москве. Случайно был у нас проездом, познакомились. Да, он помогает. Из роддома меня забрал, помогает, — отмахнулась Верка беззаботно.
