Читаем без скачивания Тост за Палача - Андрей Щупов

— Значит, ты — орудие маятника?

— Если тебе удобно, называй это так. Я пытаюсь сохранять баланс, уравновешиваю гирьки весов, понимаешь? Они падают, а я подбираю и ставлю их на место.

— Но это делаешь все-таки ты!

— Как же тебе объяснить-то!.. — Вадим поморщился. — Видишь ли, если отец семейства не просыхает, если он гуляет налево, если вынашивает в голове гнусненькое, он вредит в первую очередь своим ближним. Даже если он осторожен и искусно маскируется, его что-нибудь да выдает — горбатая мантия, меташипы, вампирьи ухватки. И те, кто живет вместе с ним, рано или поздно ощутят это. Начнут либо болеть, либо сходить с ума, приобретая многочисленные неврозы. Это будет попросту реакцией на его присутствие, тоже своего рода баланс, но баланс, как видишь, ущербный. И когда террористы начинают подрывать кварталы в мирных городах — это тоже обеспечение баланса — уродливого, жестокого, но баланса. Таким образом, война порождает месть, нравственное уродство провоцирует цинизм, агрессивные психопаты творят себе подобных. Можно это видеть, а можно не видеть. Наверное, я тоже не слишком зорок, но кое-что я все-таки вижу. И потому в состоянии удерживать наши качели от излишней качки.

— А хаккеры?

— Забудь о них. Они тоже по-своему отдаляют приближение шторма. Но это не то, что тебе следует знать.

Изотов безвольно кивнул.

— Я не Палач и никогда им не был. Я не выношу приговоры, я вмешиваюсь лишь в тех случаях, когда качели грозят перевернуться. Согласись, лучше придержать их в нужный момент, нежели потом рвать жилы и пытаться восстановить опрокинутое. А еще, Саш, запомни. Кто бы я ни был и что бы я ни делал, но я твой друг. И ты мой друг. Мы делаем общее дело, и дело это, поверь, доброе.

— Но я тебя предал!

— Тебя вынудили сказать то, чего ты говорить не хотел, только и всего. Кроме того, ты пришел ко мне и объяснился. Ты даже водки выпил…

— Да, без малого бутылку «Столичной». Пятьдесят два пятьдесят. Это вместо апельсинов и творога…

— Вот-вот! Вместо того, чтобы купить беременной подружке творога с апельсинами, взял и купил поллитровку. — Вадим улыбнулся. — Это ведь тоже кое о чем говорит. Какое уж тут предательство!

— Ты разговариваешь со мной, как с ребенком.

— А ты и есть ребенок. Во всяком случае, сейчас.

Изотов порывисто вздохнул.

— Что ты собираешься делать?

— А что мне еще остается делать? Отправлю тебя домой спатеньки, а сам пойду к своим воспитанникам.

— Значит, все как обычно? По расписанию?

— Разумеется. Сегодня у них заключительная серия. Самая важная, кстати сказать. А завтра ночью тебе придется отыграть финал.

— В лесопарке, как всегда?

— Пожалуй. Разве что переоденем парочку санитаров в милицейскую форму. Так уж мне удобнее по сценарию. Заедем в лесопарк, вынесем их на полянку и организуем торжественную встречу с родней и службой спасения. Само собой, прихватим фонари, мегафоны.

Дрожащей рукой Изотов провел по лицу. Он уже почти пришел в себя. Лечащие ладони Дымова сделали свое дело. Забавно, но, выкачав избыток хмельной мути из коллеги, Вадим и сам ощутил в себе дополнительную энергию. Еще один живой пример баланса. Баланса идеального, приносящего благо обеим сторонам.

— Где они у тебя на этот раз побывали? — пробормотал Изотов. — Если не секрет, конечно?

— Да какой там секрет. — Вадим хмыкнул. — На этот раз я загнал их в плен к сектантам. Понимаешь, те двое, что пытались покончить самоубийством, ходили в одну сектантскую компаху. Словом, я посчитал полезным повторить урок, но уже для всех разом. Так что мальчиши-плохиши хлебнули лишку по полной программе. Заодно и прививку получили от фанатизма. Там ведь их тоже собирались принести в жертву. Потому и задали драпака. А далее — все по проторенной тропке. Глухие леса, топи, медведь шатун.

— Сработаешь им шрамы?

— Обязательно. Мальчишки обожают подобные отметины.

— Зато как огорчатся, когда через полгода все сойдет.

— Главное, чтобы сошло то, от чего мы их лечим…

— Тут ты прав, — Изотов кивнул, а Вадим наконец-то отнял горячую ладонь от его плеча. Александр действительно пришел в себя. Вместо страха и рабской преданности в глаза его вернулось прежнее человеческое выражение. Еще немного, и снова начнет шутить.

Выпрямившись, Вадим обвел рукой темя Изотова. Голос его налился особой звенящей силой. Он говорил медленно и уверено:

— Сейчас ты вернешься домой и крепко выспишься. О Мадонне и о хаккерах ты забудешь. Раз и навсегда…

Эту метаполость, расположенную чуть выше черепной коробки, Дымов успел изучить давно и досконально. Именно здесь, по его наблюдениям, таились главные ключики от человеческой памяти. Ключики хитрые, несколько похожие на отмычки, но в сущности это было не столь уж и важно. В очередной раз организм подтверждал свою нутряную мудрость, проводя своеобразную селекцию и кропотливо отделяя негатив от позитива. А потому работа была не столь уж и сложной. Совершая привычные манипуляции, Вадим даже не задавал себе задачи вдаваться в детали. Слов нет, человек имел право помнить прожитое и пережитое, его жизнь целиком и полностью могла принадлежать только ему. Но, увы, не всякое право шло людям на пользу. Во всяком случае, немногие из психотерапевтов взялись бы оспаривать одно из выгоднейших умений человека, а именно — умение забывать. Именно это Вадим и помог сейчас сделать Саше Изотову…

Глава 10

Ситуация, в которой оказался Геннадий, была явно незавидной. Пожалуй, в подобной роли ему приходилось выступать впервые. Со стороны это выглядело все равно как попытка провинившегося школяра оправдаться перед учителем. В роли учителя, разумеется, выступал нахохленный Денис Трофыимович.

— …Кто же знал, что так все произойдет. Техника есть техника. Толик хотел мне помочь и сам залип.

— Там у него беда какая-то с коробкой передач, — встрял Анатолий. — Честно говоря, до сих пор не понял, что там у Гены приключилось.

— Не понял? — глазки Дениса Трофимовича зловеще прищурились. — Значит, вы до сих пор не дотумкали, что к чему?

— Сначала я думал — свечи… — Начал было Геннадий и умолк. До аналитика только сейчас дошло, к чему ведет Денис Трофимович. — Да еще этот гаишник долбанный… Подождите, вы что же, полагаете…

— А тут и полагать нечего! — с издевкой произнес Денис Трофимович. — Он всех вас сделал. Как желторотых птенцов. И мозги вам запутал, и гаишника подослал, и мотор заглушил. Мда… Я еще мог наезжать на Шматова с Мироновым, но от вас таких ляпов, честно говоря, не ожидал.

— Но мы ведь даже к парку еще не приблизились! Как можно влиять на таком расстоянии! Да и не мог он знать всех участников операции!

— Значит, как-то узнал и вычислил. А уж, вычислив, позаботился о том, чтобы ни один из вас не добрался до места назначения вовремя. Именно поэтому Михаил подскользнулся и вывихнул лодыжку, а Василий свернул в проулок и заблудился.

— Я думал только чуток срезать путь. — Оправдываясь, пробубнил Василий. Гладкая физиономия его была абсолютно пунцовой. — Они же рынок стороной обходили, вот я и подумал, что напрямки будет лучше…

— Это не ты подумал, Васенька, это Он подумал. — Денис Трофимович поморщился. — Ты хоть сообразил, куда забрел?

Лицо Василия вытянулось. Сказать ему действительно было нечего. И выражение «заблудился в трех соснах» подходило к его ситуации на все сто процентов. Мысль «чуток срезать» дорогу и впрямь пришла к нему совершенно внезапно, словно бы извне. И обычно осторожный, не клюющий на дешевые уловки, Василий совершил на сей раз необдуманный поступок — взял и свернул в проулок, дворами попытавшись одолеть дистанцию до лесопарковой зоны. В итоге приключилась самая настоящая мистика. В одном из двориков он испытал обморочное головокружение и на миг даже присел возле какой-то песочницы. Когда же головокружение прошло, он вдруг с ужасом сообразил, что потерял всяческую ориентацию. Даже теперь, вспоминая свое необъяснимое состояние, он начинал заикаться и нервно подергивать литыми плечами. Шутка Палача оказалась и впрямь превосходной. По словам Василия, на какое-то время ему даже всерьез стало казаться, что он снова в Москве, где-то неподалеку от Новодевичьего кладбища. Про Урал силовик вспомнил лишь после получасового блуждания по каким-то незнакомым пустошам и улочкам. То есть и вспомнил, верно только, когда ему было дано на то «разрешение».

— Таким образом, ребятки мои прозорливые, — констатировал низкорослый начальник, — все ваши помехи были инициированы одним и тем же человеком.

— Если, конечно, человеком… — строптиво пробормотал Геннадий.

— Возможно, и так. — Денис Трофимович бросил на него досадливый взгляд. — Но раздражает меня главным образом не то, что с вами произошло, а то, что вы начали догадываться об истинных первопричинах только сейчас.