«Если Кэм намеревается обращаться с потенциальными клиентами таким образом, – подумала она, – то с тем же успехом можно закрывать дело немедленно».
Не успела Анна подобрать успокаивающие слова, как Кэм стряхнул ее руку.
– Какого черта вам здесь надо?!
– Просто пара вопросов. – Маккензи повернулся к Анне: – Здравствуйте, мадам. Ларри Маккензи, расследую заявки по страховкам компании «Надежное страхование жизни».
Оставаясь в полном неведении, Анна автоматически пожала вежливо протянутую руку.
– Здравствуйте, мистер Маккензи. Я Анна Спинелли.
Маккензи мысленно пролистал свои документы. Ему хватило пары секунд, чтобы вычислить социального работника по делу Сета Делотера. Поскольку мисс Спинелли появилась на сцене после смерти застрахованного, у Маккензи не было нужды контактировать с ней. Но она значилась в его записях. А милая сценка, которую он застал, говорила о том, что девица очень близка по меньшей мере с одним из Куинов… Следователь пока не совсем понимал, как этот маленький эпизод может повлиять на всю картину, но решил отметить его в своем отчете.
– Счастлив познакомиться с вами.
– Если вам надо обсудить дела, я подожду на улице… – начала Анна.
– Мне нечего с ним обсуждать ни сейчас, ни потом! Маккензи, отправляйтесь составлять свой отчет. Разговор закончен.
– Почти. Вероятно, вам будет интересно узнать, что мое расследование завершено. Я собрал множество разноречивых фактов, мистер Куин, хотя многие из них трудно назвать бесспорными. – Маккензи снова оглянулся на ленточную пилу, на мгновение пожалев, что не может позволить себе такую же. – Так или иначе, в машине вашего отца нашли письмо, которое несомненно имеет отношение к его душевному состоянию. Катастрофа с участием одной машины, водитель – физически здоровый мужчина, никаких следов алкогольного или наркотического опьянения… – Следователь пожал плечами. – Еще один факт: незадолго до аварии ваш отец увеличил сумму страховки и включил в список бенефициаров[3] еще одно лицо. Компания всегда с подозрением смотрит на подобные действия.
– Убирайтесь и смотрите на что угодно, – Кэм заговорил тише, но его голос был похож на рычание изготовившегося к нападению пса. – Только не здесь. Не на моей территории.
– Я просто хотел, чтобы вы знали, как обстоят дела, – невозмутимо заявил Маккензи. – Кстати, начало нового бизнеса требует большого капитала. Как давно вы это запланировали?
В мгновение ока Кэм оказался рядом с Маккензи, схватив его за лацканы пиджака.
– Сукин сын!
– Кэм, немедленно прекрати! – Свой резкий приказ Анна подчеркнула действием: она встала между мужчинами и уперлась ладонями в грудь каждого. «Все равно что броситься между волком и быком», – подумала она, но не отступила. – Мистер Маккензи, я думаю, вам лучше уйти.
– Уже ухожу, – его голос не дрожал, несмотря на то, что холодный пот выступил на загривке и капли уже побежали по позвоночнику. – Я просто уточняю детали, мистер Куин. Компания платит мне за сбор деталей.
«Но не платит за побои, нанесенные разъяренным бенефициаром», – напомнил он себе, выходя на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха.
– Ублюдок, сволочной ублюдок! – У Кэма чесались кулаки, но бить уже было некого. – Неужели он действительно думает, что мой отец врезался в телеграфный столб, чтобы я смог начать строить лодки?! Надо было все-таки прибить его. Черт побери. Сначала они говорят, что отец это сделал, чтобы избежать скандала, теперь – потому что он хотел оставить нам кучу денег. К черту их гробовые деньги! Они его не знали. Они не знают ни одного из нас…
Анна не прерывала его гневную речь, не мешала ему рыскать по сараю в поисках, что бы разрушить. Но сердце ее заледенело. «Подозревается самоубийство, – ошеломленно думала она. – Идет расследование. И Кэм знал, не мог не знать об этом».
– Это был следователь из компании, в которой твой отец застраховал свою жизнь?
– Это был траханный идиот! – Проклятья обжигали язык. Кэм резко повернулся к Анне и увидел ее лицо – окаменевшее, холодное. – Все это ерунда. Просто отговорка, чтобы не платить. Поехали отсюда.
– Подозревается, что твой отец совершил самоубийство?
– Он не убивал себя!
Анна подняла руку. Ей было очень больно, но сейчас следовало думать только о практических вещах.
– Полагаю, все это не было для тебя сюрпризом? Наверняка ты или твой адвокат уже некоторое время ведете переговоры со страховой компанией.
– Филип ведет.
Боль все-таки прорвалась наружу:
– Ты знал, но ничего не сказал мне!
– Это тебя не касается.
Что ж, теперь все ясно. По крайней мере, у нее не останется иллюзий…
– Понимаю. А ты подумал, как это влияет на Сета?
Его ярость вспыхнула снова, вцепилась когтями в горло.
– Он ничего не знает!
– Если ты действительно в это веришь, то глубоко заблуждаешься. В маленьких городках сплетни распространяются быстро. И маленькие мальчики слышат очень многое.
«Снова социальный работник!» – возмущенно подумал Кэм, мысленно видя и ее портфель, и один из ее унылых костюмов.
– Вот именно – всего лишь сплетни. Я же сказал тебе, что это ерунда.
– Ошибаешься, сплетни могут быть очень разрушительными. Разумнее было бы честно поговорить с Сетом. Хотя это, конечно, непросто.
– Анна, не усложняй! Это просто чертова страховка. Больше ничего.
– Это твой отец, – поправила Анна. – Его репутация. Думаю, немного существует вещей, более важных для тебя. – Она глубоко вздохнула. – Впрочем, ты сам сказал, что меня это не касается… В личном плане – действительно не касается. С этим мы разобрались.
– Постой!
Кэм встал перед ней, отрезая путь к выходу. Он с ужасом подумал, что если она сейчас уйдет, то уйдет гораздо дальше, чем до его автомобиля.
– Зачем? Что еще ты можешь сказать? Это семейное дело, а я не член семьи. Ты абсолютно прав. – Анна сама изумилась, как спокойно, как бесстрастно звучит ее голос, когда внутри все кипит. – Меня возмущает другое. Ты решил, что лучше скрыть все от социального работника. Гораздо разумнее показывать ей только положительные аспекты. Очень жаль, что ты не доверял мне.
– Мой отец не убивал себя. Я не должен оправдывать его ни перед, тобой, ни перед кем-то другим!
– Разумеется, не должен. И я никогда тебя не просила это делать. – Анна обошла его и направилась к двери. Кэм догнал ее, но она была готова к этому и спокойно повернулась. – Кэм, нам не о чем спорить, поскольку по существу мы согласны.
– Чего ты так разозлилась? Я просто решил, что мы справимся с этим сами – и со страховой компанией, и со сплетниками. Ведь мы знаем, что Сет – не внебрачный ребенок Рэя.
– Что?! – Пораженная, Анна прижала руку к сердцу. – Говорят, что Сет – внебрачный ребенок твоего отца?
– Говорят, но это брехня!
– Господи, а ты подумал хоть на минуту, как Сет реагирует на подобные разговоры? Ты подумал хоть на минуту, что я должна была знать об этом, чтобы все взвесить, чтобы как следует помочь Сету?
Кэм сунул большие пальцы в карманы.
– Да, я думал об этом… и не сказал тебе. Потому что мы справляемся! А сейчас мы говорим о моем отце.
– Мы также говорим о несовершеннолетнем ребенке, находящемся под твоей опекой.
– Вот именно, под моей! И я делаю все, что считаю лучшим для него. Я не рассказал тебе о страховке и сплетнях, потому что все это – ложь,
– Может, и ложь. Но, не рассказав мне, ты сам солгал.
– Я не собирался распространять вздор о том, что парень – незаконнорожденный ребенок моего отца!
Анна понимающе кивнула.
– Ну так выслушай незаконнорожденного ребенка другого мужчины. Рождение вне брака не делает Сета менее ценной личностью.
– Я совсем не это имел в виду… – начал Кэм и потянулся к ней, но она отступила.
– Не надо, – Кэм схватил ее за руки, – не бросай меня! Ради Бога, Анна, моя жизнь за эти месяцы вывернулась наизнанку, и я не знаю, как скоро смогу привести ее в норму. Приходится думать о ребенке, о бизнесе, о тебе… Маккензи рыщет вокруг, кассирши в супермаркете обсуждают нравственность моего отца, эта стерва, мать Сета, в Норфолке…
