была отделана мягкой кожей. Летиция приподнялась на локте, рассматривая обновку. Вставки из стекла и металла блестели в желтоватом свете.
— Подошла? Отлично. Она твоя.
— А ты?
— А я? — растерянно переспросил Касс, словно позабыл, что означает это слово. Во взгляде, которым одарили юношу, была неясная тревога. Он вспомнил ее залитое слезами лицо, как она тянула руки сквозь решетку, и в груди заныло сердце. Ему захотелось сказать правду, прямо сейчас, не откладывая. — А мне она больше не нужна. Ты окончательно проснулась? Помнишь то место, что я тебе показывал? С водопадом?
— Помню, — кивнула Летиция.
Он поднялся.
— Пойдем со мной. Скоро тебе не придется мириться с моим обществом.
— Касс? Что ты от меня скрываешь?
— Ничего, — сказал он, ясно давая ей понять, что врет. Летиция прочла это в его потухших глазах. — Ты хочешь быть ведьмой или нет?
Архиведьма. Лете. Разве она могла сказать нет?
— Конечно, хочу.
Касс выжидающе смотрел на девушку. После того, что случилось в мире-картине, он не смел ее касаться. Летиция свесила ноги с кровати, пригладила волосы, одернула платье. Молча посетовала на то, что ей не дали времени умыться и привести в порядок мысли. Позже, идя по коридору, она сама себе удивилась: Касс с Мирцеей шептались над ее постелью, замышляя дурное, но она нисколько их не боялась.
Он привел Летицию к той самой двери, за которой шумно низвергался водопад. Тут-то ей и следовало обеспокоиться, ощутить недоверие, смешанное со страхом, но она ничем не выдала своей осведомленности — ни словом, ни жестом. Кассиан топтался перед дверью, мучимый желанием привлечь девушку к себе, стиснуть в объятьях, может, даже поцеловать, и ни на что так и не решился. Потому что — кольцо, пусть и не на пальце, а на цепочке на шее, потому что — чужая невеста, пусть и волчья, а не его.
Он собрал волю в кулак, изгнал из голоса дрожь:
— Я войду первым. Ты подождешь минут пять, затем войдешь следом. Помнишь, как открыть дверь? — Летиция кивнула, но Касс все равно взял ее за руку — просто чтобы подержать, ощутить ее тепло — и показал, куда нажимать. Накрыл ее ладонь своей. Ему вмиг стало жарко. Она не вырвала руку, подчинилась слепо, доверяя. — Я буду ждать.
Дверь поползла вверх, и он исчез за пеленой тьмы.
Летиция сосредоточенно отсчитывала секунды, а ее мысли блуждали где-то в руинах Лете и прятались в кривых зеркалах. В какой-то момент все стало ясно, волной накатило раскаяние: когда она покидала отца и родной дом, ей руководила не столько любовь к Ланну, сколько любопытство и желание постичь неведомое, овладеть им. И Касс, тот Касс, что всего несколько минут назад смотрел на нее глазами побитой собаки, тоже не имел значения. А что тогда имело? Все это время она ловила сетями воздух, надеясь поймать реальность. Когда закончится эта погоня за незримым? Когда ей надоест?
Время для раздумий вышло. Летиция задействовала открывающий механизм двери, шагнула во мрак — и в глаза ударил свет. Она стояла на скалистом козырьке над бездной, вжавшись спиной в стену. Никого не видела, не задумывалась, куда подевался Касс, а с ужасом смотрела на воду, падающую в пропасть. Потом встала на четвереньки, рассудив, что так безопаснее, подползла к неровному краю козырька.
На берегу, у самых порогов, толпились послушницы в белых балахонах. Среди них темнело пятно — церемониальные одежды Мирцеи. Жрица была в рогатом головном уборе. Летиция попятилась, сделала несколько глубоких вздохов, успокаивая взбесившееся сердце, и вновь поискала взглядом Касса. Его не было среди ведьм. Потом она услышала чей-то голос.
— … — Ведьмак старался перекричать шум водопада, стоя у противоположного края стены, но это не очень-то ему удавалось. Там тоже был козырек, но как Кассу удалось туда добраться, все еще оставалось загадкой. Не иначе как по воздуху пролетел. — … — Он продолжал стараться, и лицо его покраснело от напряжения.
Затем он решил задействовать жесты, и то, что показывали его руки, Летиции решительно не понравилось. Как можно заключить, он велел ей сойти на узкий выступ, каймой тянувшийся вдоль стены, и продвигаться ему навстречу. Госпожа ди Рейз была не робкого десятка, но данная затея показалась ей самоубийством.
— Но я же упаду, — прошептала она, и Касс как будто понял ее и резко замотал головой в ответ. Это ее не убедило. Летицией владел неконтролируемый, животный страх. — Я не смогу.
Ведьмак решил подать пример и начал идти вдоль стены, цепляясь за шершавый камень. Летиция поднялась на трясущихся ногах. Путь не выглядел таким уж сложным, каблуки ее сапожек даже не будут свисать над пропастью, она сможет идти по выступу, как по тропинке, если не смотреть вниз. Но другая мысль отрезвляла лучше, чем эти жалкие предположения: Касс делал то, чего она не могла. Кто-то был лучше, кто-то ее превзошел, и в его действиях не было ни изощренного мастерства, ни магии.
Первый шаг оказался самым трудным. Едва она ступила на тонкий карниз, мужество ее подвело: что-то словно поднялось из желудка и встало в горле, затруднив дыхание. Девушка обхватила руками скалу и несколько раз сглотнула, успокаиваясь. Комок в горле исчез, дышать стало легче, и Летиция поняла — если сейчас не двинуться дальше, то спустя секунду она уже не сможет шевельнуться. Будет стоять, прижавшись к скале, парализованная страхом, и ждать помощи, которая может и не прийти. Под каблуками хрустнул песок, взмокшая ладонь судорожно ощупала камень, и тут тропа неожиданно вздыбилась, как волна во время прилива, и девушке пришлось глянуть вниз, на свои ноги и бездну, жадно разинувшую пасть в каком-то дюйме от них. Она охнула. Под тем местом, где стояла госпожа ди Рейз, далеко внизу, располагалась груда валунов, и мокрые камни поблескивали в утренних лучах. У нее пересохло во рту, стук крови в ушах стал громче, чем шум водопада. Летиция с трудом отвела глаза, подняла голову и увидела Касса. Он смотрел на нее, и его взгляд был тверд. Он предлагал почерпнуть из него уверенность, в которой девушка отчаянно нуждалась. Летиция кивнула и с чрезвычайной осторожностью перенесла через каменный холмик сначала одну, затем вторую ногу.
Она больше не колебалась, столкнувшись с препятствием: очередным бугорком или впадиной. Расстояние, которое ей следовало преодолеть, было смехотворным, но карниз изобиловал неровностями, и, казалось, прошли века, прежде чем ее рука встретила руку Кассиана.
— Ты молодец, — он улыбался. — Не каждый может посмотреть в лицо страху и победить его. Теперь ты со всем справишься.
