Лиззи собралась было спорить и защищать Эми, но брат ее опередил.
Он кашлянул, сплюнул в огонь и сказал:
– Теперь все достоинства и недостатки Эми уже не имеют значения. У сэра Роберта возникли другие замыслы.
– Думаешь, он собрался расстаться с нею? – поинтересовалась Алиса.
Лиззи недоуменно посмотрела на каменные лица супругов Хайд и растерянно спросила:
– Что?..
– Ты сама слышала его слова – напомнил сестре Уильям. – Она тоже. Его жизнь неузнаваемо изменилась, и там больше нет места для Эми.
– Но ведь они повенчаны, – твердила Лиззи, не желая соглашаться с услышанным. – Их брак был заключен перед очами Господа. Роберт не может расстаться с женой. У него нет причин.
– Король избавился от двух жен, и причины ему не понадобились, – мрачно заметил ей Уильям Хайд. – Половина знати развелась со своими женами. Каждый английский католический священник, женившийся, когда правили протестанты, при власти Марии должен был расстаться с супругой. Теперь, наверное, то же самое придется сделать протестантскому духовенству. Старые законы не действуют. Все можно перекроить и переделать. Сейчас брак не означает нерасторжимости уз, как раньше.
– Церковь…
– Глава церкви – королева. Парламент принял закон. Никто не посмел отклонить. А вдруг глава церкви желает, чтобы сэр Роберт вновь стал неженатым?
– Зачем это королеве нужно? – Лицо Лиззи Оддингселл побелело от ужаса.
Она догадывалась о сути дела, но боялась произнести это вслух, предпочитая услышать из уст брата.
– Чтобы самой выйти за него замуж, – понизив голос до шепота, ответил Уильям Хайд.
Лиззи медленно поставила бокал на столик и прижала руки к коленям, дабы унять их дрожь. Она подняла глаза и увидела, что перспектива такого замужества королевы совсем не ужасает Уильяма. Наоборот, он даже просиял и изо всех сил сдерживал свое ликование.
– Вдруг наш родственник станет королем Англии? – прошептал Хайд. – Ты сейчас думай не об Эми. Она сама обрекла себя на изгнание, стала ненужной мужу. Подумай лучше о сэре Роберте! О нас! Что будет, если он станет английским королем? Можешь представить, как изменится наша с Алисой судьба, да и твоя тоже?
Ранним утром Эми ждала на церковном крыльце, когда придет отец Уилсон и отопрет тяжелые деревянные двери. Увидев ее в белом платье на фоне створок, посеревших от времени и погодных стихий, священник молча улыбнулся ей и стал поворачивать ключ в замке.
– Здравствуйте, святой отец, – тихо произнесла Эми.
– Приветствуй сначала Бога, а потом уже меня, – мягко прервал он женщину и пропустил вперед.
Отец Уилсон ждал ее в углу, занимаясь привычными делами. Наконец Эми поднялась с колен и села на скамью.
Только тогда священник решился подойти к ней и спросил:
– Тебя что-то тяготит?
– Я рассердила своего мужа, – простодушно ответила Эми.
– Ему не понравилось твое заступничество за нашего епископа?
– Нет, святой отец. Мы повздорили совсем по другому поводу. Я вообще ничего не успела рассказать супругу. А потом его срочно вызвали ко двору, и он уехал.
Священник понимающе кивнул.
– Не казни себя за это, – сказал он Эми. – Думаю, здесь мы все бессильны что-либо сделать. Королеву объявили верховной правительницей церкви. Каждый епископ должен теперь присягнуть ей на верность.
– Верховной правительницей? – повторила Эми. – Но как такое возможно?
– Говорят, что в этом нет ничего нового. Елизавета лишь взяла себе титул, которым обладали ее отец и брат, – ответил священник. – Вот только никто не скажет, что она – женщина, полная слабостей, созданная Богом для услужения своему мужу, проклятая Им за первородный грех и потому не имеющая полномочий быть верховной правительницей церкви.
– Что же теперь будет? – едва слышно спросила Эми.
– Боюсь, она начнет жечь отцов церкви, – спокойно ответил отец Уилсон. – Епископа Боннера уже арестовали. Когда остальные откажутся признать ее власть, их тоже схватят. Одного за одним.
– А наш епископ Томас?
– Вместе с другими пойдет на заклание, станет жертвенным агнцем. – Священник вздохнул. – Великая тьма накроет нашу страну, и мы с тобой, дочь моя, сможем лишь молиться. Другого нам не дано.
– Если мне удастся поговорить с Робертом, я обязательно скажу ему об этом, – пообещала Эми, вспомнила спешный отъезд мужа и едва сдерживаемую ярость в его голосе, но все же сказала: – Сэр Роберт теперь большой человек. Он знает, каково быть узником и бояться, что каждый новый день может стать последним в твоей жизни. Мой супруг милосерден. Поэтому он отсоветует королеве наказывать святых отцов.
– Да благословит тебя Господь. Не многие отважатся говорить с ее величеством о подобных делах.
– А что будет с вами? – спросила Эми. – Вас тоже заставят приносить ей клятву верности?
– Когда власти разделаются с епископами, они примутся за обычных священников вроде меня, – с уверенностью произнес отец Уилсон. – Я должен быть готов к этому и останусь тут, если смогу. Я поклялся служить здешним жителям. Это мой приход. Они – овцы моего стада. Добрый пастырь не бросает своих подопечных. Но если от меня потребуют, чтобы я принес клятву и признал королеву ровней Папе Римскому… не знаю, как у меня это получится. Я поперхнусь этими словами, скорее соглашусь принять наказание, какому сейчас подвергаются епископы. Куда мне до них!..
– Вас ведь и убить могут из-за вашей веры?
– Пусть убивают, если им так нужно. – Отец Уилсон развел руками.
– Святой отец, что теперь будет со всеми нами? – спросила Эми.
– Я тоже хотел бы это знать. – Священник покачал головой.
Роберт Дадли буквально влетел во дворец. Настроение у него было далеко не радужное. Пока он мчался сюда, все его мысли так или иначе возвращались к неожиданно теплому приему, оказанному Елизаветой Уильяму Пикерингу.
Приемная королевы встретила его непривычной тишиной. Придворных, находившихся там, можно было пересчитать по пальцам. Кроме них и кучки мелкопоместной знати, здесь больше не было никого.
– Где все? – спросил он у Летиции Ноллис, сидевшей у окна и делавшей вид, что она поглощена чтением душеспасительной книги.
– Я здесь, – простодушно ответила девица.
– Я имел в виду важных персон, – нахмурился Роберт.
– Говорю же, я здесь, – решила пошутить Летиция.
Роберт неохотно рассмеялся.
– Не советую испытывать мое терпение. Я и так уехал от одной упрямой и глупой женщины и мчался во весь опор к другой. Не становись третьей.
Летиция выпучила темные глаза, блестевшие от любопытства, и спросила:
– Кто же была та несчастная особа, обидевшая вас, сэр Роберт? Уж не ваша ли жена?
