Читаем без скачивания Злачное место - Николай Шпыркович

Появившийся вскоре Дмитрий подтвердил их опасения:

— Да уже все знают, что у вас всю команду повыбили. Причем многие уверены, что повыбили в самом прямом смысле — начисто, с упокоением, так что они считают, что вас только двое осталось…

— Это может, и к лучшему, — задумчиво сказал Крысолов. — Как там, кстати, наши?

— В общем-то, — осторожно сказал Дмитрий, — достаточно неплохо — учитывая, что у них было. У Сергея — все нормально, пароксизмов больше не было, он просится уже домой, ну, в смысле, к вам.

— А не опасно его, вот так вот отпускать? — усомнился было Крысолов. но Дмитрий отмахнулся покалеченной рукой.

— Чего быть, тому ему в наших условиях не миновать по-любому. Инфаркта у него нет, стенокардия есть. Можно на велоэргометре прокрутить, для установления класса — только что, по большому счету это даст? Санаториев — профилакториев сейчас все равно нет, а у нас всегда к сердечникам чересчур боязливо относились. Американцы, к примеру, считали, что уже на седьмой день после неосложненного инфаркта человек способен управлять автомобилем. Конечно, он нуждается в постоянном приеме медикаментов — тех же бета-блокаторов. Это, — не дефицит пока еще, да и сроки годности у большинства подобных препаратов — около пяти лет, да и потом можно будет использовать. В конце концов: пусть боярышник пьет — лишь бы только регулярно.

— Ладно, вам там докторам виднее — сами обо всем договоритесь. А остальные? Банан как?

— Пришел в себя — довольно улыбнулся Дмитрий. — Плохо помнит, как все произошло, тем более как он сюда попал, но команды выполняет точно, сила в конечностях хорошая, на имя свое кивает утвердительно. Если все так пойдет и дальше — думаю, что можно будет его экстубировать уже к обеду. Хотя, конечно, слабоват он еще, надо бы его полечить с денек — другой, и потом естественно — отдохнуть, а не по операциям шнырять. Ну, про Куска вы знаете, в смысле, что его перевели даже. Он там, в палате, кстати, порядок навел — один из "крестовых", что тоже туда лег, пальцы гнуть начал, так Олег ваш, он тумбочку свою просто за ножку взял и на вытянутой руке поднял — и подержал так, сопя через дырку в шее. "Крестовый" в момент заткнулся, лежит теперь спокойно, даже и охрану звать не пришлось. Я уже говорил — еще день, ну, максимум, два — и трубку можно будет вынимать. А дырка закроется. Вот Ким этот…

— А что с ним? — тревожно спросил Крысолов, — вроде, нормально все ж было?

— Да нет, операция и послеоперационный период протекают вполне удовлетворительно, тут другое: он сейчас в жесточайшей депресси. Он ведь у вас кем — следопытом был? А сейчас, считай, весь смысл жизни для него ушел — ну, как он сам считает. В такой вот ситуации и до суицида, бывает, доходит. Вам бы сейчас его как то поддержать надо, а главное- не бросать, если оставить его одного, он точно может поплыть.

— Хорошо, — кивнул головой Крысолов, — надо будет подумать.

— Может, вам и Сергей чего присоветует: — все же у него опыт работы с инвалидами есть — до Херни, не одну руку или ногу оттяпал. Я ему, кстати, уже сказал об этом. И еще, ребята: мои хозяева с оплатой — очень жесткие. У нас ведь как — экстренная помощь в течение суток — бесплатно, дальше — гони таблетку. Извините — но хозяин тут не я, так что…

Ладно, поняли, — кивнул еще один раз Крысолов, — можешь подождать нас? Получив согласие Дмитрия, они с Артемом подошли к двери.

— Значит, такой расклад: нам сейчас надо к нашему тайнику наведаться — только скрытно. Сейчас шакалы могут в стаю собраться и на нас напасть. И местные, и "крестовые"…. Меня они, ясное дело, попытаются сразу пристрелить, причем, в голову, чтобы я не зомбанулся и тебя не покусал. А вот тебя… Тебя, Артем, они будут брать живым: ты для них — "слабое звено", и они будут именно тебя пытаться "расколоть". А уж этого умения у бандюков всегда было — хоть отбавляй. А без оплаты, остальные, может, и выберутся, а Банан еще слабый, боюсь, захужеет. Так что, слинять нам надо, по-тихому, ну может, Васильевич, поможет.

— Командир, а что если машину нашу на базаре продать? Ну, или из снаряги чего? Тому же Сикоке — вряд ли, к примеру, автомат сейчас понадобится…

Крысолов озадаченно посмотрел на Артема, а затем просиял, и с размаху хлопнул по плечу — тот аж сморщился — кувалда командира угодила как раз на синяк, образовавшийся за последние дни — в деревне то Артему за полгода столько палить не приходилось, как за прошлую неделю.

— Артем, а ты мозга! Я уже, дурень старый, совсем, наверное, последние извилины прострелял. Точно, так и сделаем, перекусим только — и на базар двинем. В конце концов — может у того же Дмитрия можно будет одолжить немного.

Они вернулись к Дмитрию, терпеливо ожидавшему их в коридоре, и Крысолов попробовал сразу же и осуществить этот план — насчет одолжить, однако Дмитрий только смущенно покачал головой, оправдываясь:

— Не, ребята, извините, с радостью бы, но тут такие дела…, ну…, нет короче у меня… Я особо не коплю, зачем мне…

Было, похоже, что Дмитрий их не обманывает, и с деньгами у него и в самом деле — не густо. А Артему внезапно вспомнился покойный Санек. Тот был, в общем-то, не таким уж плохим парнем при жизни. Вот точно так же, как и Дмитрий, он оправдывался перед батей — когда надо было наскрести на бутылку: "Кондратыч… ну нет сейчас, а надо… ну надо…" — тоже у него вечно свободных денег не было — хоть и зарабатывал в лесхозе что-то, по сравнению с остальными односельчанами — так и неплохо. А шел всегда к ним — как-то получалось так, что у отца вот деньги были…

— Ладно, Дмитрий, нет так нет, — спокойно сказал Крысолов, но желваки на его щеках на какое-то мгновение вздулись буграми. — Раз так — скажи хотя бы, где тут у вас перекусить можно.

— А, это запросто, — обрадованно сказал Дмитрий. — Тут у нас кафешка в подвале, "Погребок" называется. Супа, правда, не готовят, а так — поедите.

Он провел их ко входу в подвал и показал рукой на обитую железом дверь, видневшуюся в его глубине. За последнее время Артем к подвалам приобрел некоторую неприязнь, однако Крысолов спокойно шагнул вниз. Так что ему ничего не оставалось, как спуститься вслед за командиром.

"Погребок" оказался довольно таки уютным помещением с крепкими столами, сколоченными из толстых плах, и такими же матерыми стульями — ножки вон — в руку человека. Если что — такими и забаррикадироваться можно. Он высказал эту мысль Крысолову, и тот согласно кивнул:

— У людей после Херни теперь надолго, если не навсегда, такое останется — особенно, кто магазины держал, да такие вот кафешки: вот в л о м я т с я. Все равно, как у блокадников бывших — держать запас пищи и экономить ее, хоть и голода нет — а: надо! Вдруг! Я такое много где уже видел. Видать, здешний хозяин тоже вдоволь насмотрелся, как зомбаки по витринам да дверям лапами стучат, а, может, и сам за такой витриной посидел. Дверь тоже — видал? Даже морфу не прогрызть. Ну, и при заварушке, какой — а такие теперь куда как чаще стали происходить — такую мебель не сильно то покурочишь. Да даже и перевернешь.