— Эти платья от Доминик Аванти выглядят как половые тряпки, словно много лет провалялись на складе, и, конечно, их не покупают.
— Одна из причин, почему они не продаются, — объявил Митчелл, бросив злобный, осуждающий взгляд на босса Лайзы, — в том, что ваши подчиненные сделали все возможное, лишь бы выставить эти платья в самом невыгодном свете! Чья это идея надеть на манекены шляпы с блестками и перчатки?
Босс Лайзы Нил Нордстром свысока оглядел рассерженного вице-президента:
— По меньшей мере Лайза Понтини и ее команда смогли хоть как-то украсить это тряпье!
— Довольно, джентльмены, — устало перебил Филип. — Сэм, — спросил он главного юриста, сидевшего по левую руку, — как насчет иска, предъявленного женщиной, которая упала в мебельном отделе и повредила спину?
— Мошенница. Наша страховая компания обнаружила, что она затеяла еще четыре иска против других торговых фирм. Никто и не собирается ничего с ней улаживать. Пусть сначала потащит нас в суд и там наверняка проиграет.
Филип кивнул и устремил холодный взгляд на дочь:
— Как насчет земельных контрактов на недвижимость в Хаустоне, которую ты так упорно намереваешься купить?
— Сэм и я работаем над деталями. Продавец согласился разделить собственность, и мы готовы составить контракт.
Филип снова коротко кивнул в знак того, что все понял, и обратился к расположившемуся справа главному бухгалтеру:
— Аллен, что скажете вы?
Бухгалтер сверился с разлинованным желтым блокнотом. Как главный финансовый администратор, Аллен Стенли отвечал за все денежные операции, включая работу кредитного отдела магазина. Двадцать лет на службе у Филипа Бенкрофта были, по мнению Мередит, причиной того, что Аллен потерял почти все волосы и выглядел на десять лет старше своих пятидесяти пяти. По убеждению Филипа, ни финансовый отдел, ни юридический, ни отдел кадров не приносили дохода, и поэтому нужно относиться к ним как к неизбежному злу. Однако он всячески третировал их и ненавидел тот факт, что главы этих отделов вечно приводили причины, по которым он не мог предпринять , что-то, вместо того чтобы объяснить, как лучше это сделать. Аллену Стенли все еще оставалось целых пять лет до того вожделенного дня, когда он сможет наконец уйти на покой, и по временам Мередит не понимала, каким образом ему удастся дотянуть до пенсии. И сейчас в отчетливом голосе Аллена слышались нерешительные нотки:
— В прошлом месяце мы получили рекордное количество заявлений с просьбой предоставить кредитные карточки — почти восемь тысяч.
— И сколько утверждено?
— Приблизительно шестьдесят пять процентов.
— Какого дьявола… — бешено взорвался Филип, постукивая кончиком дорогой ручки по столу, чтобы подчеркнуть каждое слово, — и чем вы можете объяснить то, что отказали трем тысячам покупателей из восьми? Неужели вам не ясно, насколько мы заинтересованы в подобных операциях?! По вашей вине все эти люди теперь отправятся в другие магазины!
И Филип, внезапно вспомнив о больном сердце, сделал видимое усилие, чтобы успокоиться.
— Но мы отказывали людям, по нашему мнению, некредитоспособным, Филип, — твердо, рассудительно объяснил Аллен. — Тем, кто никогда не заплатит за взятую вещь. Вы считаете, что понесли на этом убытки, а по моему мнению, служащие кредитного отдела сэкономили «Бенкрофт» целое состояние, избавив фирму от необходимости пытаться собрать долги с нечестных покупателей! Именно поэтому я и разработал перечень требований, которым должен удовлетворять каждый, кто желает получить у нас кредитную карточку, а эти три тысячи человек не смогли им соответствовать.
— Потому что ваши критерии чертовски высоки! — вкрадчиво вставил Гордон Митчелл.
— Почему вы так считаете? — немедленно вскинулся Филип, всегда готовый найти недостаток в работе главного бухгалтера.
— Видите ли, — со злобным удовлетворением объявил Митчелл, — моя племянница пожаловалась, что «Бенкрофт» только сейчас отверг ее заявление на кредитную карточку.
— Значит, она оказалась некредитоспособной, — отпарировал Аллен.
— Неужели? — издевательски протянул Митчелл. — В таком случае почему же «Филд энд Мейси» прислали ей карточки? Если верить моей племяннице, первокурснице колледжа, в письме с отказом говорится, что у нее недостаточно надежное подтверждение кредита. Это означает, насколько я понимаю, что вы не смогли узнать о ней ничего — ни хорошего, ни плохого!
Бухгалтер, помрачнев, кивнул:
— Очевидно, именно так оно и есть.
— А как насчет «Филд энд Мейси»? — почти закричал Филип, наклонившись вперед. — Они, кажется, смогли отыскать о ней больше информации, чем вы и ваши люди.
— Нет, просто требования у них сильно понижены по сравнению с моими.
— Они не ваши, черт возьми, магазин вам не принадлежит…
Но тут вмешалась Мередит, зная, что бухгалтер будет мужественно и до конца отстаивать свои действия, но все же не наберется смелости указать Филипу на его собственные ошибки, поскольку именно Филип приказал отсеивать студентов колледжа. Побуждаемая бескорыстным желанием защитить Аллена и крайне эгоистичным стремлением избежать очередного бесконечного словесного поединка, который ей и всем остальным придется выдержать, Мередит перебила очередную тираду отца.
— Когда этот вопрос возник в последний раз, — почтительно и одновременно спокойно объявила она, — вы сами говорили, что студенты колледжа редко бывают кредитоспособны, и велели Аллену отказывать всем, за очень редкими исключениями.
В конференц-зале сгустилось молчание, неестественное, настороженное, как всегда бывало, когда Мередит осмеливалась противоречить отцу, но сегодня атмосфера была особенно напряженной: все искали хоть каких-то признаков снисходительности Филипа по отношению к дочери, означавшей, что выбор сделан и она станет преемницей отца. Но, по правде говоря, Филип был не более взыскательным, чем любой другой крупный розничный торговец, и Мередит знала это. И возражала не против его требований, а против резких, властных манер и пренебрежительного обращения со служащими. Остальные администраторы, собравшиеся в зале, выбрали такую работу, заранее зная, насколько это тяжелое, изнурительное занятие, при котором двенадцатичасовой рабочий день был скорее нормой, чем исключением. Мередит, как и остальным, было прекрасно это известно, впрочем, ей приходилось трудиться куда больше остальных. Теперь она должна была сделать все возможное и невозможное, чтобы получить должность, которая автоматически перешла бы к ней, имей Мередит предусмотрительность родиться мужчиной.
