И сама она души в нем не чаяла, принимая живейшее участие во всех его начинаниях, оказывая ему неоценимую помощь и поддержку во всем. Это была умнейшая и образованнейшая женщина своего времени, которая отнюдь не довольствовалась декоративной ролью жены-тюльпана.
Дуглас тоже учился в школе Захарии Уффенбаха, но в отличие от Корки увлекся не математикой, а навигацией. Кораблями он просто бредил и смог в свое время уговорить деда отпустить его в море. Прошел за два года тяжелый путь от богатого мальчика, всего лишь владеющего судном, до человека, умеющего применить свое образование на деле, управлять кораблем и заслужившего уважение свой команды.
Затем уже Денвер учился в Оксфорде, особое внимание уделяя всем тем наукам, которые могли бы пригодиться в управлении огромными поместьями, Ост-Индской компанией, главным акционером которой он являлся, и несении должностных обязанностей в верхней палате лордов.
Политических взглядов он придерживался умеренных, примыкая к правящей партии. Обладал влиянием столь же большим, сколь большим пользовался уважением среди своих друзей и среди своих врагов.
В школе они с Корки учились одной, хотя и в разное время. В колледже, в который поступили одновременно (Дуглас после того, как несколько раз ходил в Индию), они сдружились.
Денверу внушали уважение недюжинные способности этого ершистого, угрюмого задиры, наставником которого его назначили. Он понимал, что весь скептицизм и сарказм, которым, как ядом, исходил этот мальчик, основаны на несправедливости, унизительности его общественного положения.
Однако долго не соглашался с ним, считая свое собственное положение не менее, а скорее более зависимым, чем у своего товарища. В этом только вопросе они и расходились, иногда в спорах доходя довольно далеко, несмотря на природную сдержанность Дугласа и приобретенную осторожность Корки.
Почти с младенчества Дугласу прививали чувство ответственности за свои имения, своих людей и служащих, за своих несчетных родственников, главой которых он был с рождения. Только научившись мыслить, он сразу же стал приучаем дедом и многочисленными учителями к управлению поместьем.
Его положение и связанные с ним обязанности стали отныне неотъемлемой частью его бытия. В седло он сел не для того, чтобы развлекаться охотой, но чтобы объезжать свои владения. Грамоте он научился не для того, чтобы читать романы, но чтобы вести обширную переписку с деловыми партнерами и своими подчиненными. Его эмоциональным образованием, состояние которого было бы плачевным при таком положении вещей, занялась, и весьма успешно, леди Катерина.
Она пользовалась вполне заслуженным уважением всех окружающих, и Корки в их числе. Сама она к последнему испытывала чувство печального сострадания, считая, что этот человек сам не позволяет себе быть счастливым. Всем же несчастным леди Катерина старалась помогать, чего, к своему великому сожалению, не могла сделать в случае друга своего обожаемого мужа.
Леди Денвер ценила Корки как умного человека, сведущего в медицине среди многого прочего, полагая, что уже за одно это он достоин ее участия больше, чем большинство из более родовитых и уважаемых, но совершенно бесполезных и безграмотных членов высшего общества.
В их счастливом браке с Дугласом уже родилось трое детей: двое прекрасных мальчиков и совершенно чудесная девочка. Кстати, жизнь единственной дочери, однажды оказавшуюся под угрозой вследствие заболевания, спас не кто иной, как Корки. За что он пожизненно пользовался безграничной любовью и благодарностью нежных родителей.
Однако сам Корки склонен был недооценивать свои качества человеческие и профессиональные, считая себя недостойным благодеяний и искренних чувств таких людей, как леди и лорд Денвер. Он не считал себя вправе даже называть себя их другом. Держался с ними почти так же холодно и отстраненно, как с множеством других своих знакомых, не позволяя себе злоупотреблять их благоволением.
Этим он огорчал и леди, и лорда, которые старались, тем не менее, принимать друга таким, как он есть, не пытаясь его изменить. На момент начала повествования Дуглас был озабочен идеей осушения болот, распространенных почти на всей территории одного из его поместий. Это были земли, до сих пор не возделанные, без развитой животноводческой деятельности.
Леди Катерина организовала школу и собиралась открыть больницу для своих людей по примеру лондонского госпиталя Св. Варфоломея, который был передовым заведением такого рода.
В их планы не особенно вписывалась насыщенная общественная жизнь. Ежегодный королевский бал, единственное событие придворной жизни, избежать участия в котором они себе позволить не могли.
Леди пока находилась в своем поместье. Лорд Денвер приехал в город уладить кое-какие дела в парламенте, в дирекции Ост-Индской компании и встретиться с Корки, доставлявшим в последнее время много поводов для беспокойства своему старшему другу.
В частности, Дугласа тревожила вражда Корки с Аргайлом, свидетелем зарождения которой он был, и достигшая в последнее время опасного накала страстей с обеих сторон.
Корки, в других вопросах такой холодный и благоразумный, в этом деле проявлял крайнюю запальчивость и неосторожность, чреватые в его шатком положении.
Строго говоря, Аргайл не внушал ни уважения, ни сочувствия никому из знакомых. Своей спесью, чванством, подлостью он заслужил неприязнь почти всех, с кем сталкивался в свете. Но это был весьма и весьма опасный враг.
Беседа– Добрый день, ваше сиятельство. Для начала скажите, почему вы так умеренны в своих политических взглядах?
– Это наиболее разумный способ уберечь голову от топора и состояние от кредиторов.
– Поместье, семья и люди – это главное дело вашей жизни?
– Так уж распорядилась судьба, сделав меня единственным наследником Денверов. Я в ответе за них всех.
– В колледже как вы победили свою злость на деда и отца?
– Мне помог Корки. И время.
– Вы встретились с ним, будучи уже взрослым, сложившимся человеком, облеченным властью, титулом и влиянием. Как вы могли всерьез относиться к мальчику без имени и состояния?
– Вы не знаете Корки. В его глазах горит огонь. Мрачный, порою страшный, но такой сильный! Это один из самых сильных и опасных людей, которых мне доводилось встречать. А ведь я несколько раз ходил в Ост-Индию, принимал участие в сражениях с пиратами, общался и с самыми отъявленными негодяями, и с самыми высокопоставленными людьми, в своих руках они, как игрушки, держали страшное оружие и государственные армии. Ни один из них не мог сравниться с Корки, когда он брался за шпагу или когда его захватывала сложнейшая математическая задача.
– К моменту вашего знакомства он уже обладал знаниями в математике и медицине, такими как сейчас?
– Он был тогда и остается сейчас одним из самых умнейших и образованнейших людей нашего времени, я в этом убежден.
– Возможно, вы несколько субъективны, ведь он спас вашего ребенка.
– В таком случае я всегда предвзято относился к Корки, потому что уважаю его с первой минуты нашего знакомства.
– Ему повезло с другом.
– Нет, это мне с ним повезло.
– Вы считаете, что у него нет недостатков, кроме его упрямства?
– Я считаю его моим другом. Это все.
– Намек понят. Скажите, вы действительно так любите леди Катерину?
– Она моя жена. Перед людьми, перед Богом и в сердце моем.
– И у вас никогда не было кроме нее женщин?
– Как вы смеете!
– Извините, это останется между нами, но мне как автору надо знать все о своих героях…
– Исключено. Об этом джентльмен не говорит ни с кем.
– Угу. Ну, в любом случае спасибо, что уделили мне минуту. Я знаю, лишних у вас не бывает.
– Поистине так.
КукиКаролина Мэтьюз. Куки. Возраст двадцать девять лет. Среднего роста, слегка полновата, но изящна. Дерево – яблоня. Цветок – гладиолус. Волосы светлые, пушистые, средней длины, на висках и затылке вьются. Глаза удивительные – то серо-голубые, то зеленоватые.
