– Устранить, детка. Устранить, – поправил ее Дрю, схватил со стойки еще одну шоколадную бобосину, лежавшую совсем неподалеку от попки Клэр, и съел ее.
Какого хрена они все еще толкутся на кухне?
– Я принесла вам образчик своего нового съедобного лосьона. У него привкус торта «Муравейник»[97]. Я полагала, что вы с малышом Картером могли бы придать ему пикантности, играя в грязную затейницу и простодушного деревенщину, – сказала Лиз и поставила на стойку флакон с лосьоном. – По-видимому, лучше б я принесла покрывало какое-нибудь иль занавеску.
– Как я полагаю, вы с Джимом уже опробовали ваш муравейниковый лосьон, верно? Хочешь выставить себя похабным клоунским вагоном с миллионом карликов, стаями вылетающими из твоего укромного местечка? – язвительно выпалила Клэр.
– Говорит и показывает Би-би-эс, Радиовещательная Сеть Батлера, мы ведем прямой репортаж из кондитерского отделения «Соблазна и сладостей», нового коммерческого предприятия, открывающегося завтра в самом центре нашего города.
Женщина в деловом костюме, неожиданно вошедшая в дверь, держала в руке микрофон, за нею следовал мужчина с камерой. Громадный софит, укрепленный на камере, ослепил нас, и все принялись вопить, но не раньше, чем мы расслышали слова: «Мы ведем прямой репортаж…»
Это сон. Это непременно не что иное, как, мать его страшный сон.
Женщина с невероятно тщательно уложенными пышными волосами замерла на ходу, увидев мою вымазанную шоколадом задницу. Ее вскрик: «Едрит твою мать!», – тут же долетел на радиоволнах до нескольких тысяч гостиных Батлера.
Спасибо оператору: малый сразу усек, что за представление перед ним, а потому среагировал быстрее пышноволосой ведущей. Он мигом совершил поворот кругом, врезав камерой Джиму по башке, тут же отпрянул назад и, поскользнувшись на пролитом топленом шоколаде, грохнулся спиною на пол.
* * *
«Сукин сын, больно же!» – Было слышно, как кричит невидимый в камеру Джим, когда картинка на телеэкране вдруг прыгнула, показывая потолок, а из динамиков донеслось громкое «уу-ухх», обозначившее момент, когда оператор приземлился на задницу.
Лиз свалилась с дивана и корчилась на полу в приступе хохота. Джим сумел удержаться на диване, зато согнулся пополам, держась руками за живот, и хохотал в одном с Лиз ритме.
Что оставалось делать нам с Клэр? Вот и пялились мы, потрясенные, на повтор вчерашнего репортажа, который Лиз исхитрилась записать на цифровую камеру. После кухонного фиаско и множества извинений от сотрудников Би-би-эс за то, что им показалось забавным заснять неоговоренное интервью, мы вернулись к Лиз и Джиму в дом, чтобы привести себя в порядок и проверить, а вдруг каким-то чудом во всей округе повырубало кабели.
С этим не повезло. Никак.
– Уууууу, – восторженно завыл Дрю, вскакивая со своего места на полу и пуская телевизор на полную громкость. – А вот и я на сцене!
В кадре неожиданно мелькнуло лицо Дрю, склонившегося над оператором. Фоном для него служил потолок кухни.
– Забегайте завтра на грандиозное открытие в «Соблазн и сладости» и отведайте шоколадки Клэр. Ничего вкуснее нет! – проговорил он с улыбкой и откусил от шоколадного шарика, который держал в руке.
Камера повернула в сторону, где стояла ошарашенная ведущая, за ее спиной Лиз с Дженни нервно махали на камеру руками, а в сторонке стоял Джим и, потирая голову, бормотал: «Охереть, до чего больно».
– Б-б-быстро обратно в студию, Сэм, – произнесла, заикаясь, ведущая, не сводившая с камеры широко раскрытых, немигающих глаз.
Картинку тут же перебросили в студию, где сразу пошел разговор о погоде.
– Что ж, хорошая новость в том, что оператор сумел противостоять соблазну продемонстрировать всему Батлеру эксклюзивный материал, как вы, ребят, дегустировали шоколад без использования рук и ног, а двигая другими, гораздо более интересными публике частями тела, – заметила все еще лежавшая на полу Лиз.
– Ну, если это хорошая новость, то какова, черт побери, плохая? – спросила Клэр.
– Такая, что Дрю теперь – рекламное лицо фирмы «Соблазн и сладости», – рассмеялась Лиз.
Мы все обратили взгляды на Дрю, который снял пушинку со своей футболки, той самой, что демонстрировалась в кадре самым крупным планом.
Я так полагаю, существуют вещи и похуже, какими могло бы ославиться предприятие «Соблазн и сладости», чем какая-то футболка с надписью: «А вы Майка Ханта видели?»[98]
21. Достало на месте топтаться, и силы убывают улыбаться
Удивительно, но наше грязное белье или, следовало бы сказать, грязная кухня и брань в эфире никого не отвратили от присутствия на сегодняшнем грандиозном открытии «Соблазна и сладостей». Только если еще хоть кто-то спросит меня, здесь ли уже мистер Хант, я тому дам по почкам.
Картер, Гэвин, Лиз, Джим и я приехали в магазин за несколько часов до открытия, чтобы управиться с мелочами, всегда появляющимися в последние минуты, и все подготовить. По счастью, сегодняшнее открытие не требовало шоколадных бобосов и пенисов. Дрю вчера вечером съел все, какие не пристали к моей заднице. Кстати говоря, он вполне мог заодно и эти съесть. Помнится, он что-то говорил про «Правило пяти секунд на попе», которое не следует путать с изнаначальным «Правилом пяти секунд», вступающим в действие, когда вы роняете еду на пол. Я перестала его замечать, когда он сказал Картеру: «Лучше бы ее задницу так отчистить, чтоб в ней свое лицо видеть!»
К великому нашему удивлению, на подходе к магазину выстроилась очередь из ожидавших, когда мы откроемся.
Неужели происходившее и впрямь было моей жизнью? Как я дошла до такого? Всего несколько месяцев назад я была матерью-одиночкой, жившей безо всякой пользы для общества, без каких бы то ни было романтических перспектив на будущее да к тому же застрявшей в тупике работы барменшей. И вот я открываю бизнес, занимаясь каждый божий день тем, что больше всего по сердцу, и я нашла любовь своей жизни, который оказался лучшим в мире отцом для нашего сына.
Ах, да, и который регулярно подвергает меня испытаниям, почти каждодневно. Нельзя забыть о такой лакомой подробности, потому как она, наверное, самая важная. Думаю, если б моя пещерка чуть подольше дожидалась хоть какой-то популярности, она бы попросту очнулась ото сна, выбралась бы из моих трусов и отыскала б себе более подходящую пару ног, меж которыми угнездиться. А я бы превратилась в женщину-фальшивку: стоило бы мне ноги развести, так видок был бы, как у Барби с ее пластиковой пипкой безо всякой дырки. По крайности, Кен ничего не терял в том, чтоб ей палку кинуть: беднягу парочкой белых лосин снабдили, зато никакой выпуклости в пахе. Наверное, поэтому я, когда была поменьше, всегда устраивала им суходрочку. Собственно, на большее они были и не способны.
Уже прошло два часа с открытия кондитерской, а народ из нее еще не разошелся. Мы с Лиз оставили дверь, соединявшую обе части нашего предприятия открытой, чтобы покупатели могли свободно ходить туда-сюда. Мне было немного любопытно, как добропорядочные жители Батлера отнесутся к тому, что в самом центре города расположился магазин секс-игрушек, однако я была приятно удивлена, убедившись, как много в этом городе греховодников. Лиз намеревалась воскресить сексуальную жизнь всех и каждого в городке – по одному фаллосу за раз.
Витрину своего магазина она свела к минимуму, выставив по большей части дамское белье, мази и кремы, лосьоны для массажа и прочее из категории «детям без родителей не разрешается», что никак не отпугнет проходящих рядом. На стойке же она держала каталог с картинками всего прочего, что хранилось в магазинных кладовых. Вам оставалось только ткнуть пальчиком в нужный вам товар, и Лиз отправлялась в кладовку и выносила его уложенным в небольшой черный пакет, так что никто и понятия не имел, что вы приобрели.
Мой отец воспринял магазин Лиз с тем энтузиазмом, какого я от него и ожидала: он прошел через смежную дверь и остолбенел на ходу, дойдя до середины вешалки с подвязками и корсетами. Оглядевшись, отец весело возвестил: «Ххаа», – и зашагал обратно на мою половину.
Гэвин, естественно, придавался кондитерской жизни. Он ходил повсюду, раздавая образцы продукции под девизом «Один вам – шесть мне». Уже к полудню он до того насахарился, что к концу дня мне пришлось бы его с потолка соскребывать.
Я стояла за кассой, рассчитываясь с покупательницей за заказ на выпечку, когда заметила, что Картер беседует у витрины с каким-то малым, державшим на руках маленького мальчика. Малый рассказывал что-то, чему они с Картером оба смеялись. Стоял он ко мне спиной, так что я и понятия не имела, кто он такой, но что-то в его облике было знакомо. Поблагодарив покупательницу и вручив ей рекламку, я подошла к Картеру.
Картер, заметив, что я иду к нему, заулыбался.
– А вот и моя девушка, – произнес он, поднимая руку и тем приглашая прижаться к нему сбоку.
