Сразу после Беловежского соглашения я обдумал вариант своей немедленной отставки. Однако решил этого не делать, о чем поставил в известность свою команду. Если МСБ суждено погибнуть, то мне, как капитану тонущего корабля, следует покинуть его последним.
Вместе с тем я дал поручение подготовить проект структуры и концепцию работы новой межгосударственной организации, координирующей деятельность их спецслужб, численность которой составляла бы уже не 40, а не более 2 тысяч человек. Я полагал и сейчас полагаю, что такая организация, действующая на принципах своеобразного «Интерпола», была бы весьма полезной.
Между тем новые власти как будто бы начинали действовать.
Утром 9 декабря дежурный приемной попросил меня взять трубку. На телефоне Иваненко. Он сказал, что звонит от Г. Бурбулиса и по его поручению. Попросил меня пригласить к 15 часам Е. Примакова. Бурбулис поручил Иваненко и Шахраю обсудить с нами ситуацию, вызванную «Беловежскими решениями».
В три часа дня Примаков был у меня. Мы прождали почти час. Наконец явился Иваненко. Один. Шахрай не смог. Мы с Примаковым, конечно, выразили «глубокое сожаление и понимание». Ну а в чем все-таки дело?
Оказывается, российское правительство хотело нам передать, что надеется на наше благоразумие и на то, что мы не будем предпринимать никаких «действий», а наоборот, все сделаем для обеспечения спокойствия. Этого нам можно было и не говорить. Ни у Примакова, ни у меня никогда не было в мыслях разжигать беспокойство, провоцировать беспорядки. Уж так воспитаны.
11 декабря вместе с Шапошниковым, Примаковым и Баранниковым находился в одной из комиссий Верховного Совета СССР. На встрече с А. Котенковым и В. Стаднихом. Там меня по телефону разыскал Ельцин. Борис Николаевич сообщил, что нашел для МСБ испрашиваемые мной ISO миллионов. А по поводу оставленного у него 2 декабря обращения к сотрудникам МСБ с выражением поддержки и заинтересованности руководства России в их работе сказал, что так и не понял, что с ним делать. «Думаю, что теперь уже ничего не надо делать, — отвечаю. — Спасибо. Прошу снять этот вопрос. Сейчас давать какие-то авансы бессмысленно». Хорошо, что вопрос об ассигнованиях был решен положительно. Это позволит свести концы с концами и выплатить людям декабрьскую зарплату. Одной заботой меньше. Но в тот момент меня беспокоил другой вопрос: как Б. Н. Ельцин видит себе будущее МСБ?
Он довольно определенно ответил, что Межреспубликанская служба безопасности должна существовать, и попросил «пустить слушок», что он в скором времени готов лично встретиться с коллективом МСБ. «Как же мы ее сохраним, если столица Содружества перемещается в Минск?» — спросил я Президента России. На что он мне сказал, что не следует задавать наивных вопросов и не следует все воспринимать буквально. Конечно, никакого массового переселения в Минск не будет.
Этот разговор убедил меня, что поначалу Ельцин был настроен в пользу формулы более тесного Содружества, чем та, которая реализовалась на практике. В эволюцию его позиции, как мне представляется, внесли вклад лидеры других республик и прежде всего — Украины, портить отношения с которой он явно не желал. И правильно делал. Хотя иногда, к сожалению, срывался. Сыграла свою роль и своеобразная эйфория «расправы над центром», который в течение многих лет рассматривался в качестве если не источника различных республиканских бед, то, по крайней мере, был ограничителем и неприятным контролером для республиканского руководства.
Но уже через неделю Ельцин дал понять, что МСБ сохранить не удастся. Он позвонил мне и сказал, что намерен объединить российское МВД и службы контрразведки (АФБ). МСБ в этом случае сливается с АФБ. «А разведка?» — спросил я. — «Разведка остается самостоятельной».
Что же, по крайней мере ясность и обретенная наконец стабильность. АФБ еще не успело в полной мере отпочковаться от МСБ. Здесь в объединении нет проблем. Этот, к сожалению, болезненный процесс действительно сейчас лучше прекратить. Что же касается объединения с милицией, то я в свое время выступал за такую схему, но представляю, что «чекисты» будут сопротивляться.
«Это наша проблема», — сказал Борис Николаевич.
Я совершенно искренне поддержал кандидатуру Виктора Баранникова на пост министра, этого, как стали потом говорить, «монстра». Совершенно при этом не учитывая, что МВД объединялось не со старым полумиллионным КГБ, а с небольшими МСБ и АФБ (фактически всего лишь с внутренней контрразведкой).
19 декабря, в день отъезда Ельцина в Италию, последовал Указ Президента РСФСР «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР», начальный пункт которого гласил:
«В связи с ратификацией Верховным Советом РСФСР Соглашения о создании Содружества Независимых Государств от 8 декабря 1991 года и в целях обеспечения безопасности Российской Федерации постановляю:
1. Образовать Министерство безопасности и внутренних дел РСФСР.
Создание Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР осуществить на базе упраздняемых Министерства внутренних дел СССР, Министерства внутренних дел РСФСР, Межреспубликанской службы безопасности и Агентства федеральной безопасности РСФСР.
Установить, что в соответствии с законодательством все здания и сооружения, материально-техническая база, информационные банки и системы, служебная документация и иное имущество упраздняемых министерств и ведомств переходят в государственную собственность РСФСР…»
Новым министром был назначен Виктор Баранников, бывший министр внутренних дел СССР.
Так закончилась не долгая история Межреспубликанской службы безопасности.
Тогда же произошел случай, который иначе как анекдотичным не назовешь. Он почти выпал из поля зрения прессы и вместе с тем весьма наглядно иллюстрирует порядки и нравы, царившие в некоторых коридорах российской власти.
20 декабря мне на стол положили Постановление Правительства РСФСР, датированное предыдущим днем, которое предписывало руководству АФБ России взять на себя управление Межреспубликанской службой безопасности. Документ мне показался крайне подозрительным. Во-первых, он противоречил Указу Ельцина от 19 декабря, согласно которому и АФБ, и МСБ упразднялись. Во-вторых, я точно это знал, Ельцин не подписывал такого постановления до отъезда в Италию. Не мог же он прислать его с Аппенин? В-третьих, под документом стояла фамилия Ельцина, напечатанная на машинке, и печать аппарата Президента РСФСР, но не было его подписи. Наконец, в тексте были явные исправления, в частности, число «19 декабря», когда МСБ должна была перейти в подчинение АФБ, было впечатано в последний момент на машинке с другим шрифтом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
