Даша нежно улыбнулась воображаемому партнеру.
«Как я вас понимаю! У меня тоже непростая жизнь была...»
2
Телефонный звонок непрошеным гостем ворвался в ее мечтания.
Стряхнув с рук капельки воды, она двумя пальцами взяла трубку и прижала ухом к плечу.
– Привет, Рыжая, – голос Элеоноры звучал чуть теплее обычного, хотя и достаточно агрессивно. – Чем ты там занимаешься? Планируешь продать свою почку?
– Зачем это? – мрачно осведомилась молодая женщина.
– А как же ты будешь с Бобом расплачиваться? Да и Димка, говорят, тебя ищет...
– Можно подумать, это я и дачу подожгла, и машину разбила.
– Без тебя здесь даже дождь не пошел бы, – ухмыльнулась Пилюгина. – Короче, мне с тобой поговорить надо. Я знаю, кто такой зубатый Мусса.
– Я тоже, – сердито ответила Даша.
В трубке повисло молчание.
– Вот как? И кто?
– В кожаном пальто. Говори, чего ты от меня хочешь.
– У тебя дневники с собой?
– А что?
– Дай мне их почитать, и я тебя отмажу ото всех.
– Иди к черту. Я сама себя отмажу.
– Анька там?
– Нет, на работе...
Элеонора засмеялась.
– А ты чего дома сидишь? Если не ошибаюсь, она тебя туда же пристроила?
– Сегодня суббота... Чего мне там делать? И вообще, я выспаться хотела.
– Тогда я к тебе сейчас приеду.
– Это еще зачем?
– Поговорить надо.
– О чем?
– Тебе ведь нужны деньги? Дай мне свои дневники на пару дней, я тебе заплачу две тысячи долларов.
Даше показалось, что она ослышалась.
– Чего ты сделаешь?
– Хорошо. Три тысячи. Я прямо сейчас их привезу. Идет?
Даша растерянно молчала.
– Алло? Ты чего притихла?
– Я... не знаю. Ты насовсем их хочешь взять?
Пилюгина не выдержала дипломатического тона и вспылила:
– На фиг они мне нужны насовсем! На три дня. За день тысяча. Подумай сама.
Даша невольно сглотнула и почувствовала, как ее сердце забилось в два раза чаще. Причин тому было несколько: эти деньги позволили бы ей некоторое время жить спокойно, но главное, главное было не в этом. Что-то действительно произошло, видимо, Пилюгина вплотную приблизилась к разгадке, раз не орет благим матом, а совсем даже напротив – предлагает свою помощь и деньги...
Мысль работала лихорадочно, напряженно, но как-то впустую. На ум не приходило никакого подходящего решения. Она молчала. Сколько бы могло продолжаться ее молчание, не известно, но Пилюгина не выдержала:
– Рыжая, короче, я еду. Додумаешь потом. – Послышались гудки отбоя.
3
Повесив трубку, Даша бросилась в комнату. Последний раз она видела дневники в тот день, когда дала их читать Анне. Но куда та их засунула? Волнуясь и чертыхаясь, молодая женщина перевернула все полки, шкафы и тумбочки, однако записных книжек обнаружить не удалось. Не оказалось их ни на кухне, ни в коридоре, ни в сумках, включая Анину хозяйственную и ее дорожную.
Даша решила позвонить на работу. Трубку взял Валера.
– Это ты? Привет. Рад тебя слышать. Аньку сейчас позову... Петрова. Тебя. – И с деланным равнодушием: – Твоя подруга.
Через секунду в трубке раздался недовольный голос:
– Ну что еще случилось?
– Анечка, только что звонила Пилюгина...
– Гони ее метлой.
– Она хочет приехать и заплатить три тысячи долларов за мои дневники.
В трубке повисло молчание. Когда Анна наконец заговорила, голос ее звучал неуверенно:
– На твоем месте я бы не давала...
Даша тут же выдвинула заранее приготовленный аргумент:
– Но ты же не хочешь мне больше помогать! А сама я все равно не разберусь.
– Тогда как хочешь... Только... Попробуй доторговаться до пяти. Если получится, то до десяти. Если и на этот раз согласится – тогда ничего не давай, а позвони мне – я сразу приеду. Значит, действительно что-то важное. Так и быть, соглашусь пересмотреть свою точку зрения.
Даша повеселела. Сердце ее наполнила гордость. Снова она оказалась в центре внимания, а за ее дневники хотят заплатить такие деньги.
– Хорошо! Только я их найти не могу. Куда ты их засунула?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Кого? – удивилась Аня.
– Как кого, дневники, конечно...
– Не помню... Там где-то, в комнате.
– Я искала. – Даша почувствовала неприятную дрожь в ногах и присела.
– Ну, не знаю, значит, на кухне...
– Тоже нет.
– О Боже, как я отсюда могу искать что-то в квартире, которую ты вверх дном перевернула?
– Анечка. – Еще секунду назад радостный голос задрожал: – А вдруг их похитили?
– Не говори глупости, кому они... – Петрова осеклась. – Так ты думаешь, их украли?
– Не знаю. Но я не могу их нигде найти.
– Подожди, не психуй. Время еще есть, ищи. Если не успеешь до прихода Элеоноры – сделай вид, что торгуешься и думаешь. В конце концов скажи, что они у меня. Но в любом случае постарайся вытянуть из нее как можно больше информации.
– Может, ты приедешь?
– Не могу. У меня работа срочная, да к тому же при мне она точно ничего не скажет. Ладно, держи хвост морковкой.
4
Даша обвела печальным взором комнату и пригорюнилась. Анька права, поиски дневников не прошли для квартиры бесследно. Повсюду валялись вещи, преимущественно ее, постели не убраны, все переставлено с места на место... Как здесь можно хоть что-нибудь найти?
Даша на всякий случай снова начала перебирать газеты и журналы в прихожей: вдруг Анька сунула дневники в эту кипу – по принципу бумагу к бумажному.
Она услышала шорох. Даша замерла и прислушалась. За дверью явно кто-то копошился. «Наверное, Элеонора, – подумала Даша. – Откуда же она звонила? С мобильного, наверное. Стоит небось зараза, подслушивает, о чем мы с Анькой разговариваем. Ну, я тебе сейчас покажу...»
Вооружившись на всякий случай палкой, Даша на цыпочках подкралась к выходу, осторожно оттянула собачку замка и резко распахнула дверь.
На пороге стоял Полетаев во всей своей красе.
– Господи, – охнула Даша и попыталась вытеснить эфэсбэшника с порога. – Тебя только тут не хватало. Пошел, пошел...
Но подполковник вежливо надавил плечом на дверь и моментально просочился в квартиру.
– Говорят, ты вчера дачу подожгла? – радостно заявил он, чмокая ее в щеку.
– Ну что ты несешь? – окрысилась Даша. – Какую еще дачу?
– Кузьмина. Владимира Алексеевича. Шестьдесят второго года рождения.
– Я его дачу не поджигала.
– Странно. – Полетаев бросил внимательный взгляд на разворошенные журналы. – А Кузьмин вчера заявил, что ты ходила и всем рассказывала страшную историю о том, как покойный Макеев закопал у него на участке клад...
Даша густо покраснела, однако постаралась придать себе независимый вид.
– Ну и дурак тот, кто этому верит. Сам посуди, если на даче закопан клад, зачем ее тогда поджигать? Тут копать надо... – как можно беззаботнее добавила она.
– Может быть, может быть, – весело согласился подполковник. – Не хочешь меня пригласить, чайком угостить?
– Палыч, ведь ты знаешь – это не мой дом. К тому же ко мне сейчас должны прийти.
– Кто, если не секрет? – Полетаев неожиданно притянул ее к себе. – Ты не поверишь, но я впервые в жизни ревную.
Даша собралась было пнуть бессовестного эфэсбэшника по ноге, но тут неожиданно вспомнила совет Петровой: любыми доступными средствами выудить кассету, которую ей хотел передать Максимов.
Даша собралась с духом и подняла голову. Глаза у Полетаева были синие-синие, непроницаемые, как лед на зимнем пруду, но в них светился такой огонь, что по спине побежали мурашки. Даша почувствовала, что попытка соблазнить подполковника может закончиться для нее весьма плачевно, и попыталась вырваться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Пусти... Женщина ко мне должна прийти. Спокоен?
– Нет. Что за женщина?
– Какая разница.
– Поехали лучше ко мне.
– Зачем это нам ехать к тебе? – Даша продолжала вяло сопротивляться.
