— Ну что ты машешь руками! — когда-то наставлял его опытный аватар. — Ты же не ветряная мельница? Один точный удар или десять бестолковых, что эффективней? Пусть люди прыгают как блохи и ревут как белые медведи, но ты — аватар! Точность и расчёт — минимум движений!
Вилль во время схватки и напрыгался вдоволь и нарычался — показуха! Знахарка, описывая бой со стороны, захлёбывалась от восторга и махала руками, козочкой скакала по комнате и натыкалась на мебель, а Вилль искренне ужасался: неужели схватка выглядела так? Алессу пугали его насупленные брови, и она плюхалась рядом: «Болит?» Тот энергично мотал головой, но очередную порцию вонючей обезболивающей мази получал всё равно. «Так тебе и надо, болван!» — размышлял Вилль, пытаясь настроить себя на то, что лечение — самое страшное на свете мучение.
С темнотой к Алессе прилетело смутное беспокойство. Кто знает, что ночью взбредёт парню в голову? В тот же вечер она пыталась подмешать в отвар сонное зелье, но Вилль её мигом раскусил и хмуро предложил отведать самой. Девушка понимала, почему он подозрительно обнюхивает любую жидкость на предмет снотворного — не хочет снова оказаться беспомощным. Другая особенность удивила её несколько больше: каждый раз, когда она брала в руки тряпку, эльф вздрагивал и делал такое лицо, что ей невыносимо хотелось его пожалеть. Однажды Алесса всё-таки набралась храбрости и рискнула задать мучивший её вопрос.
— Вилль, а почему ты так испугался, когда я решила тебя усыпить? У меня не было иного выхода! Не на живую же шить!
— Понимаешь ли, всё дело в амулете, — смущённо отозвался Вилль. — Он — посредник между Симкой и мной, некий ключ-связь. Он становится ключом только в моих руках, а я снял, болван! А как одеть, если спишь и ничего не чувствуешь? Потом, вероятно, надобность в нём исчезнет, но сейчас ещё рано.
Девушка смутилась — у неё появились некоторые неприятные подозрения.
— А что с тобой такое было? Ты метался, кричал, звал Симеона и… почему, если дом рушится, надо находиться внутри — это же бред какой-то!
— Ах, это! У домовых просто мироощущение другое. Они — хранители внутреннего пространства, защищают свой дом от злых сил. Можно пытаться ломать стены снаружи, тогда домовой будет подпирать их изнутри. А у Симки дом — это я. Моё тело — стены, а то, что внутри…, — эльф определённо замялся. — Люди называют это душой, а мы — Истинной Сущностью. Чувства, эмоции, желания, стремления, сомнения и страхи. Без кулона дверь в дом была заперта, и Симка не смог прийти мне на помощь. Он знает о моих страхах.
— Драконы, да? Но они же давным-давно вымерли?
— Для кого как, — невесело усмехнулся эльф. — По мне, так очень даже живы…
Опустив глаза, знахарка потеребила кончик длинной косы.
— Значит… ты мог погибнуть из-за кулона и… из-за меня?
— Вряд ли! Только если бы ты меня всё же съела!
Сам он вовсе не был так уж уверен — в подобные переделки Виллю ещё не доводилось попадать. Он впервые оказался в своём ночном кошмаре один, без верного защитника Симеона. Повсюду — огонь, дым забивается в лёгкие, в воздухе кружат густые хлопья сажи. Куда идти? Он спотыкается о трупы, падает… Невыносимая жара… Ледяная волна и пустынный туманный берег… Мельница… Солнце бросает в него сноп раскалённых искр, и снова — дом… В конце-концов Вилль перестал понимать, трещат ли стены дома или лопается его собственная кожа. Вероятно, он бы сумел выбраться сам, но с равной вероятностью мог навсегда остаться внутри семейного склепа. Возле дома караулил огромный коричневый дракон, и сквозь бешеный рёв пламени был отчётливо слышен скрежет его чешуи. Каждый раз, когда эльф, собрав остатки сил, вставал и открывал дверь, к дому вновь подкрадывалась злобная тварь, и огненная стена отшвыривала его назад. Кошмар закончился внезапно — дверь распахнулась сама, и знакомый голос настойчиво позвал: «Иди сюда! Живо, ну!» Вилль кое-как сумел собраться, дополз до порога и мешком вывалился на улицу.
Алессу он решил лишний раз не пугать. Девушка была довольна и увивалась вокруг него, как настоящая домашняя кошка. Знахарка-оборотень ещё побаивалась выходить на улицу, вдруг и впрямь посеребрённым болтом проткнут? Слыша торопливый перестук каблучков по лестнице, Вилль, усмехаясь, откладывал книгу и ждал — он знал, что следом за Алессой к нему придут гости. В комнату, однако, знахарка вплывала неторопливо, грациозно покачивая бёдрами, присаживалась на кровать и неизменно спрашивала: «Ну, как себя чувствует господин престижный капитан?» Через пару минут в дверь стучались, и Алесса всегда ворчала: «Ну вот, кого ещё там принесло с попутным ветром!» Ветром заносило всех, кому не лень, и несчастная знахарка была вынуждена забросить лавку на попечение Марты и почти весь день торчать в комнатке на чердаке.
— Вилль, а на тебе всё как на собаке заживает, да? — спросила как-то Алесса, натирая ему плечо обезболивающей мазью.
— Да! — согласно кивнул домовой. Он всегда сидел у хозяина на коленях для моральной поддержки.
— Счастливый! — завистливо вздохнула знахарка. — Я бы такую пакость месяц затягивала… если бы вообще жива осталась!
— Да ну вас обоих! — возмутился доселе молчавший эльф. — Я, во-первых, не собака, во-вторых, эта «пакость» — моё плечо, а, в-третьих, процесс самозаживления повреждённой ткани называется регенерацией! Термин есть такой скадарский, мудрёный!
— Чего?!!
— Ре-ге-не-ра-ция! — отчётливо повторил юноша. — Термин, обозначающий…
— Чего?
— Эээ… это когда всё заживает как на собаке.
— А-а!
Алесса вдруг увлеклась скадарскими словечками, и Вилль охотно подбрасывал ей всё новые и новые знания. Девушка прилежно записывала «мудрёные термины» на бумажке, а вечерами эльф засыпал под мерное мурчание Симеона, смешанное с тихим шёпотом, доносившемся с раскладушки:
— Процесс… мрр… прогресс… мрр…
Обучение привело к тому, что однажды после очередного «осмотра территории», Алесса торжественно провозгласила:
— Ну, Вилль, поздравляю! Прогресс твоей дегенерации налицо!
Она даже не удивилась, когда парень, дотоле сидевший смирно, вдруг завалился на спину и дико захохотал — вон как обрадовался, дурашка…
С точки зрения самого аватара, регенерация шла как раз очень медленно, даже слишком. Когда то, что он поначалу принял за яд, проникло в тело и начало действовать, сознание смыло ледяной волной, и Вилль на какое-то время перестал существовать. Прервалось дыхание, замерло сердце — Дар эльфа-оборотня пытался распознать, с чем ему предстоит бороться. Вспышка — и Алесса с тряпочкой. Вилль не мог понять, то ли он справился с отравой сам, то ли помогли знахаркины зелья — с подобной мерзостью он ещё не сталкивался. Огонь, страшный, багрово-чёрный, сжигал тело изнутри, в то время как разум грызли сотни жучков-точильщиков, пытаясь уничтожить Сущность прежнего хозяина и заселить в опустевшую оболочку своего. Ответ, казалось, назойливо жужжал у самого уха, но поймать его никак не удавалось. «Странно, — размышлял Вилль, — неужели кольцо надето на ту руку… невозможно… Хотя я вполне заслужил…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
