Нора была совсем не такая, как Хоро. Она не владела никакой языческой магией, никакими сверхъестественными силами. Если ее порезать мечом, кожа разойдется и потечет кровь.
Быть может, ее защитит Энек... но надежда была слабая. Каким бы отважным ни был пес, он бессилен против внезапного нападения.
Лоуренс хотел хотя бы избавить Нору от этой участи.
Он вспомнил, как они разговаривали на холме близ Рамторы.
Нора была умнее и сильнее, чем выглядела, и она сознавала, что дни ее пастушества окончены. Она возложила все свои надежды на эту необычную работу.
Она мечтала стать портнихой и закончить свои суровые дни пастушества. Эта мечта казалась совершенно немыслимой.
Как же загорелось ее сердце, когда она узнала, что ее мечта может стать явью!
Конечно, пустить сердце вскачь из-за одной лишь надежды просто глупо, но обрубить надежде крылья предательством – совсем другое дело.
Нора может выполнить порученную ей работу. И она должна получить обещанную плату.
Разумеется, это же относилось и к самому Лоуренсу, и когда он встретится с Хоро, они смогут принести предателям любое возмездие, какое только пожелают.
Однако путешествию Норы суждено закончиться на острие меча.
Ярость придала Лоуренсу силы, и он заставил свое распростертое на земле тело двигаться. Его руки были стянуты за спиной, но, упершись лбом в землю, он подтянул колени к груди и одним резким движением поднял туловище.
Похоже, одна ноздря была забита грязью, а вторая – кровью. Он резко выдохнул, прочищая нос, и затем втянул холодный воздух, чтобы остудить голову... не то чтобы это помогло.
Он поднялся с колен и, шатаясь, пошел. Он не замечал, что держит в связанных руках одеяние Хоро, пока не добрался до того места, где раньше стояла его лошадь.
Костер предатели разметали ногами по земле, но несколько головешек еще тлели.
Лоуренс положил одежду Хоро, найдя для нее место посуше, и сделал глубокий вдох.
Затем он очень осторожно уселся рядом с самой большой головней, несколько раз проверив, где она и где его туловище.
Он замер, мысленно готовясь.
И затем, опрокинувшись навзничь, прижал связанные запястья к раскаленной головне.
Веревка занялась с треском, и нестерпимый жар охватил запястья Лоуренса. Лоуренс зажмурился и стиснул зубы, терпя боль.
А потом его руки внезапно стали свободны.
Он разорвал свои путы.
Лоуренс тут же поднялся на ноги и осмотрел запястья. Несколько ожогов, но, в общем, ничего серьезного.
Разумеется, он был не настолько глуп, чтобы схватить первую попавшуюся палку поухватистей и кинуться вдогонку за предателями.
Он понимал, что лучшим и единственным вариантом для него было дождаться Хоро. В одиночку простой бродячий торговец беспомощен.
Торговец не обладает той гордостью, какой обладает рыцарь или, к примеру, горожанин. Он готов вылизывать сапоги кому угодно, лишь бы это принесло прибыль.
Откуда же тогда это чувство унижения?
Лоуренс стоял на месте, подняв взор к небу.
Листва деревьев защищала его от дождя. Он подумал, по вине каких же небесных сил он был способен лишь пресмыкаться в грязи; не вынеся этих мыслей, но опустил очи долу.
Его взгляд упал на балахон Хоро.
И вновь Лоуренс зарыдал над собственной ничтожностью.
* * *
- Воссоединение со слезами на глазах, э?
Не в силах оставаться на месте, Лоуренс побежал сквозь дождь. Уже запыхавшись, он наконец-то встретил Хоро.
Хоро была в человеческом обличье, не ранена и вообще выглядела так же, как при расставании. На коленях штанин виднелась грязь; возможно, она споткнулась где-то по дороге.
- Вид у тебя ужасный, - весело заявила она.
- Нас предали.
- Я не настолько наивна, чтобы подумать, что ты понял это и упал, - вздохнув, заметила Хоро. – Не могу сказать, что для меня это неожиданность. Они из Гильдии, да?
Отсутствие удивления или потрясения означало, что она смутно подозревала предательство, но, поскольку весь план зиждился на взаимном доверии, не могла высказать свое предположение вслух. Что до Лоуренса – даже если бы ему сказали заранее, едва ли он знал бы, что делать. Без сотрудничества с Гильдией Ремарио сделать было ничего нельзя – такова была суровая реальность.
Коротко улыбнувшись, Хоро пододвинулась к Лоуренсу, взяла его руки в свои и принюхалась. Она явно заметила ожоги.
- Ох, я бы тебя быстро нашла. Тебе вовсе не нужно было этого делать.
Затем нос Хоро снова дернулся; она сунула руку Лоуренсу под плащ и извлекла свой балахон.
Похоже, это ее удивило. Она погрузила мокрое от дождя лицо в ткань. Когда она подняла голову, выглядело ее лицо явно лучше.
Она хихикнула.
- Какой же ты странный. Защищаешь мою одежду, рискуя собственной жизнью.
Хвост Хоро распушился, контрастируя с восторженным выражением лица, с каким она смотрела на сложенный балахон.
Когда она вновь подняла глаза на Лоуренса, она все еще улыбалась, и Лоуренсу показалось, что он вот-вот расплавится под взглядом этих пылающих алым огнем глаз.
- Я кое-что должна тебе сказать. Коротко и ясно, - заявила она, и ее клыки обнажились в плотоядной ухмылке. – Возможно, мне придется кого-то убить.
Лоуренс попытался перебить, но она продолжила.
- Я подумала, что если план не удастся, я не смогу больше путешествовать вместе с тобой. От этой мысли мне стало ужасающе одиноко. Поэтому я выдерживала все. Я все решала миром, я во всем с тобой соглашалась, я много с чем примирялась, потому что думала, что совсем скоро мы будем сидеть у очага и есть картофельный суп. Я волчица Хоро Мудрая из Йойтсу. Я могу забыть свою гордость перед юнцом, если нужно...
Лоуренс взглянул на пятна грязи на коленях Хоро.
В лесу был не обычный волк, и нужны были ему не овцы. Это оставляло немного возможностей.
Спор за территорию.
Становилось яснее и яснее, что именно делала Хоро, чтобы «решить все миром».
Мудрая волчица ни за что не позволила бы себе споткнуться о камень и запачкать колени.
- Нет, слушай. Это все было хорошо. Я волчица Хоро Мудрая. Если меня заставляют вести себя как простую собачку, я... я все равно не сержусь. Но что вот это такое? Что это за мокрая мышь стоит передо мной вся в грязи и с распухшим лицом? Неужели мой спутник был настолько глуп, что споткнулся и упал? Еще и эти ожоги на запястьях! О, ну конечно же. Передо мной прекрасный дурень, который не забивает голову тем, как выглядит сам, но изо всех сил оберегает от дождя мой балахон. Ну что за дурень! Совершенно не знаю, что поделать с этим невероятным добряком.
