открывая мне доступ к «вкусной начинке». Хотя, честно говоря, все эти души на вкус как картон.
Цикада успела только вскрикнуть, как её жизненный путь прервался. Я уже было хотел выбраться из колодца и заняться оставшейся четвёркой, как мои планы резко изменил огромный булыжник, врезавшийся в дорогу прямо на месте люка. В результате меня неплохо так присыпало землёй и бетоном. На этом Руна не остановилась и начала планомерно долбить по земле своей каменной «дубиной», видимо желая расплющить меня. Наивная.
Я увеличил проявленность силы осколка, вырастая до трёх метров. В таком состоянии я уже был почти неуязвим для физического урона, плюс моя сила выходила на новый уровень. Вылетев из-под земли подобно пылающему снаряду, я уклонился от ещё одной тяжёлой, но медленной каменюки и направился к Ночи. Раньше она имела ограничение, из-за которого не могла превращаться в свою «боевую форму», если на неё кто-то смотрел. Но сейчас это ограничение было преодолено, и навстречу мне ринулась дикая мешанина чего-то чёрного, блестящего и многолапчатого.
Мы столкнулись и начали рвать друг друга на части, правда без особого успеха. Моя чешуя была прочнее стали, а тело Ночи по форме и так напоминало кисель, и попытки что-то ей оторвать приводили лишь к незначительным расплёскиваниям её плоти. Мой огонь жёг тело Ночи, но как-то вяло. Не похоже было, что мне удастся быстро её убить, так что стоило достать кого-нибудь помягче.
Я отбросил Ночь в сторону и вверх, чтобы лишить её возможности маневрировать, и бросился к Руне, что сейчас летала на куске бетона на высоте в пяток метров над дорогой. Но тут навстречу мне зашёл Крюковолк, уже обратившийся в дикую мешанину плоти, стальных игл и крюков. Внешне он даже чем-то напоминал Ночь. Скорее всего тем, что в его виде не было ничего человеческого или хотя бы животного.
Мы сцепились в один клубок и покатились по дороге. Впрочем, катились мы как раз в сторону Руны, так что меня всё устраивало. Крюковолк был «пожёстче», чем Ночь, но так же неубиваем. С каждым движением я отрывал от него куски плоти, наполненной стальными включениями, но не похоже было, что это как-то его беспокоило.
Подгадав момент, я опять увеличился в размерах, отбросил уже относительно мелкого противника и прыгнул в сторону Руны. Та летала на высоте метров в пять, но у меня рост сейчас был четыре метра. Так что уклониться у неё не было никакой возможности. Она попыталась ударить меня двумя камнями, оторванными от её «транспорта», но я смёл их взмахом руки. Далее последовала попытка отгородиться от меня целым потоком гравия, но в этот момент один из репликаторов, засевших в соседних зданиях, выстрелил из винтовки, прострелив Руне печень. Или правильнее было бы сказать «отстрелив», потому что после попадания в её теле образовалась дыра диаметром в полметра.
Этого демон вынести не смог, все левитируемые им предметы начали падать, и я воспользовался этой слабостью, чтобы схватить тело Руны рукой. А дальше… дальше мои инстинкты сработали сами по себе, и в то время как мои духовные тентакли пожирали душу, пасть начала разрывать тело на часть и глотать «нежное девичье мясо».
— «А она ничего так на вкус». — Пронеслась у меня мысль в голове. Вот только судя по показаниям нейросети, эта мысль принадлежала не мне, а осколку.
Выплюнув обугленные огрызки, я повернулся в сторону трёх оставшихся противников, двое из которых как раз неслись на меня во весь опор. Какой там может быть вкус у человеческого тела, если всё попадающее мне в рот мясо тут же обугливается и сгорает? Впрочем, подобная «жертва» оказала положительное влияние на осколок, и тот ощутимо усилился, увеличивая прочность моего тела и силу.
Налетевшую на меня Ночь я схватил двумя руками, и вгрызся в неё пастью, одновременно пытаясь добраться до души. Как ни странно, это дало некоторый эффект. Душу я не достал, но маска резко отпрыгнула прочь, выворачиваясь из моей схватки. Возможно, это было что-то психологическое. Сложно оставаться спокойным, когда кто-то хочет тебя сожрать. Кроме того, пасть вовсе не была моим уязвимым местом. Наоборот, она была «вооружена» четырьмя рядами зубов в каждой челюсти и самым горячим пламенем, что я мог создавать.
Крюковолк тоже отступил, а спустя секунду я почувствовал, как исказилось пространство неподалёку, и через некоторое подобие портала прошла пятёрка масок. Это была группа Трещины, а столь экстравагантный способ перемещения являлся работой Лабиринт. А ещё через секунду репликаторы передали мне образ Штормтигра, несущего по воздуху всю свою команду и себя за одно.
— Явились. — Осклабился я, осматривая тринадцать злодеев, стоящих передо мной. — Ну хоть не придётся бегать за вами всеми.
Не тратя больше времени, я бросился вперёд. Кайзер явно собирался что-то сказать, но у меня не было настроения выслушивать его истеричные вопли. Первой я решил прикончить Лабиринт, потому что её способность манипулировать пространством и создавать «карманные реальности» была слишком непредсказуемой.
Вокруг меня тут же начали расти каменные стены, Ночь и Крюковолк бросились наперерез, Кайзер попытался проткнуть меня своими шипами, а Саламандра наивно решила сжечь. Наибольших успехов добилась Чистота, от слепящих лучей которой я почувствовал лёгкую щекотку. Фенья и Менья ещё только росли, готовясь вступить в битву, Штормтигр, Алебастр и Виктор отошли назад, высматривая возможность для атаки, а прямо передо мной встали Криг и Трещина, готовые отразить любой мой удар.
Стены лабиринта начали искажать реальность вокруг, пытаясь запутать и остановить меня, но в этот момент опять вмешались репликаторы. Сила Лабиринт влияла на сознание окружающих. Или другими словами, она действовала только на тех, кто обладал сознанием. А поскольку репликаторы его не имели, то для них всех этих стен просто не существовало. Так что очередной выстрел из винтовки в печень завершился попаданием.
Все иллюзии тут же исчезли. Там, где моё продвижение раньше прикрывала стена, оказалась «брешь» в построении противника, в которую я и кинулся. Обогнув Крига и Трещину, я походя схватил подвернувшуюся под руку Саламандру и одним прыжком оказался рядом с умирающей Лабиринт. Кайзер заревел и попытался закрыть её рядом стальных шипов, но лёгкий взмах рукой разбил их как стекло. Схватив умирающую маску, я тут же закинул её себе в пасть и начал пережёвывать, за одно поглощая душу.
В левой руке у меня был зажата Саламандра, отчаянно поливающая меня огнём и верещащая с громкостью взлетающего самолёта, а правой рукой мне пришлось отбиваться от нападок Крюковолка и Ночи, одновременно следя за тем, чтобы
