но его задачей было выжить.
Что задумал этот тлейлаксу? Какую-то ловушку внутри ловушки? В голове Дункана кружились тревожные мысли о вероятных последствиях. Айлар действительно может вызывать паранойю, или наркобарон солгал, чтобы заставить пленника обдумывать каждый шаг?
Маленький серокожий человечек положил меч на землю рядом с кинжалом и подтолкнул оба клинка ближе к Дункану.
– В бою ты, несомненно, меня превосходишь. Но я достаточно проворен, чтобы какое-то время ускользать от твоего клинка. Хотя в конечном счете ты меня подловишь.
Дункан хмуро огляделся по сторонам. Оба клинка лежали у его ног в пределах досягаемости, но он не спешил их хватать. Вдруг на рукояти нанесен какой-либо яд контактного действия?
Дункан понял, что парализован раздирающими его сомнениями. Наверняка это от айлара. Он сплюнул на землю, пытаясь избавиться от ужасного привкуса во рту. Никто из охранников Марека не сделал ни единого движения в его сторону. Меч и кинжал – вот они, совсем рядом. Он мог бы схватить их и броситься в атаку.
Пожав плечами, наркобарон указал на клинки, соблазнительно сверкающие на земле:
– Мне не нужно оружие против тебя, потому что мы с тобой союзники.
Дункана едва не стошнило:
– Не дождешься!
Марек бесстрашно шагнул к нему ближе:
– Союзники, да. Многие из моих партий наркотика проходят непосредственно через лорда Раджива Лондина, а твой герцог ухлестывает за его дочерью. Скоро мы официально станем партнерами – ты и я.
У Дункана закружилась голова:
– Ты лжешь!
– Производство пора расширять, – невозмутимо продолжал тлейлаксу. – Кстати, мне также известно, что герцог Лето – человек, который уничтожил все мои плантации на севере, потому что каладанский наркотик дурно отражался на его репутации – присоединился к движению Якссона Ару и его мятежникам.
Дункан вздрогнул, и его прошиб ледяной пот. Никто посторонний не должен этого знать! Только очень узкий круг советников Лето посвящен в его истинные планы.
– Якссон сам сообщил мне об этом. Торговля айларом по всей Империи – штука прибыльная, и эти средства поддерживают деятельность Союза Благородных.
Гневный румянец залил щеки Дункана, не находящего слов, чтобы опровергнуть ужасающие откровения Чена Марека. Он с вызовом отбросил оружие ногой:
– Я не желаю иметь ничего общего с тобой и твоими грязными делами! Ты напичкал меня наркотой. Возможно, все это – параноидальная галлюцинация. – Дункан скрестил руки на своей широкой груди. – Я дал Полу возможность сбежать. Для меня этого достаточно. Если за это придется заплатить моей жизнью – я с радостью приму эту цену.
Похоже, Марека заинтриговал его ответ – наркобарон молча взвешивал слова. Дункан по-прежнему не сомневался, что все это какой-то обман, и не собирался делать ничего из того, что ожидал враг.
– Пока ты не убедишься, что мои слова – правда, – произнес наконец Марек, – я буду доверять тебе ровно в той степени, что и ты мне. – Он кивнул на своих подручных. – А эти – не будут вовсе.
Охранники схватили Дункана за руки, и он не стал сопротивляться, когда они потащили его прочь.
Урок должен быть усвоен, а жестокие уроки зачастую могут усвоить лишь выжившие пособники.
Падишах-Император Шаддам IV. Летописи Имперского права
Императрица явно намеревалась создать проблемы. Шаддам это видел.
Коварный мятеж распространялся подобно злокачественной опухоли, охватывая умы легковерных и подрывая его власть. Теперь, когда появилась возможность уничтожить террориста Якссона Ару и его сообщников – Шаддам спешил предпринять решительные действия. Но Ариката продолжала наседать на него с вопросами – нескончаемыми вопросами.
Шаддам провел день в личном командном пункте, где чувствовал себя как дома и контролировал ситуацию. Барон после своего доклада уже приступил к подготовке встречи-ловушки, готовый рискнуть большим грузом специи в качестве приманки. Если он потерпит неудачу – стоимость меланжа будет списана со счетов Харконненов.
Граф Фенринг находился при штабе – как свежая голова и советник, а иногда и отрезвляющий скептик, если Шаддам высказывал чересчур смелые идеи. Вещающая Истину, преподобная мать Мохайем, также присутствовала наряду с многочисленными стратегами и заслуженными военачальниками (по большей части, «паркетными» генералами, а не боевыми командирами, поскольку прошло много времени с тех пор, как открытая война сотрясала Империю). Император вызвал полковника-баши сардаукаров Джопати Колону, которому предстояло возглавить элитные войска в будущей карательной акции, но тот пока не прибыл.
Императрица Ариката сидела рядом с Императором, мило улыбаясь, но не боясь высказывать свою озабоченность. Хотя Шаддаму нравилось появляться на публике с молодой женой, он не приглашал ее участвовать в подготовке операции. Тем не менее, ее не остановили на входе, и теперь она действовала мужу на нервы. Темные глаза Арикаты обычно смотрели на Императора с обожанием, но сейчас казались жесткими и скептическими, когда он излагал свои новые идеи.
Наклонившись ближе, она с напором произнесла:
– Ты ведь довольно хорошо знаешь Лето Атрейдеса, дорогой. Это наверняка какой-то трюк. Ложная информация.
– Хммм, – вмешался Фенринг, ерзая на стуле. – Э-э-э, данные говорят сами за себя. Изображения с Иссимо невозможно отрицать. Герцог Каладанский был там вместе с Якссоном Ару, пытаясь увеличить число сочувствующих повстанческому движению.
– Изображения размыты, – возразила Ариката. – Другой человек мог выглядеть похожим на Лето Атрейдеса. И даже если это Лето, вовсе не обязательно, что он сотрудничает с повстанцами. Возможно, его заставили принять участие в спасательной акции.
– Скажи еще, что это лицедел Тлейлаксу – если эти оборотни вообще существуют! – саркастически фыркнул Шаддам. – Зачем искать диковинные объяснения, когда самый простой ответ очевиден? Ты что, будешь так же оправдывать виконта Тулла, Туарну Вок, Реми Майера – и даже этого противного клопа Раджива Лондина, который не скрывает, как сильно ненавидит Корону? Другие радикалы просто не примелькались – но столь же виновны. Как и Лето Атрейдес.
Преподобная мать Мохайем внимательно слушала, но не высказывала никаких ценных мыслей.
Недовольный взгляд Арикаты обжигал, как лазер. Было видно, что императрица уязвлена упреком мужа в присутствии остальных, хотя он и не собирался ее обижать.
– Извини, дорогая. Просто у тебя чересчур доброе сердце и слишком мягкий характер, чтобы видеть уродство человеческой натуры. – Шаддам снисходительно потрепал ее по руке. – Но я тебя уверяю, что все это правда. Якссон Ару хитер и умеет морочить людям голову. Даже если он каким-то образом обманул Лето Атрейдеса, или виконта Тулла, или любого другого, – это не снимает вины с заговорщиков. Они должны заплатить за свою измену.
Ариката встряхнула густыми темными волосами:
– Тебе нужно продолжить расследование, исключить любые сомнения, прежде чем повторять то, что ты сделал с Домом Верденов. – Императрица взглянула на
