– Я избавил тебя от дискомфорта первой брачной ночи, дорогуша, – хвастался Кросби. – Отныне ты будешь находить в этом лишь удовольствие.
Фиби сидела напротив него в фаэтоне, недвижимая и бесчувственная как соляной столб. Молодой человек застал ее врасплох, зная о том, что она совершенно не способна действовать. Неужели она всегда была такой?
Саймон, конечно же, продемонстрировал свою… девушка не знала, как это назвать. Скорее всего, наглость. Она надеялась, что он попросит прощения и поднесет ее руку к своим губам, и мир опять исправится.
Но Кросби не выказывал ни малейших угрызений совести. А Фиби так и не поняла, что же именно с ней случилось. В этом не было никакого здравого смысла. Девушка чувствовала лишь стыд и унижение да и вспышки бессильного гнева. Ей казалось, что теперь эти чувства уже никогда ее не покинут.
Прежде Фиби обожала оперу и любила все, что было с ней связано. Теперь при первых же аккордах ее одолевал страх. И все из-за Саймона. Это он сделал так, что теперь она боялась прикоснуться к любому мужчине.
И именно в этот момент девушка осознала, насколько серьезную травму ей нанес Саймон Кросби.
Она заставила себя успокоиться. Ведь все было кончено. Хоть и против своей воли, но Фиби оказалась в таком месте, где Саймон ни за что ее не найдет.
Но Фиби понятия не имела, как же объяснить все случившееся Алексу?
«Беременна. О Господи, а что если и впрямь?»
Она посмотрела в глаза Хосмену. Конечно же, он мало походил на исповедника, но именно этому мужчине ей сейчас захотелось довериться.
Вздохнув, Фиби начала рассказ.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Алекс терпеливо ждал.
И вот, очень медленно, словно подстреленная птица, Фиби повернулась к окну. Из скрытых уголков ее души нехотя полились слова.
– В ту ночь перед пожаром, – запинаясь, прошептала она, – я пошла в оперу вместе с моим же… с Саймоном Кросби. Мы сидели в личной ложе моего отца.
Пальцы ее дрогнули.
Хосмен мало что знал об опере. Какая-то театральная постановка, где много поют и скачут. Чудесные костюмы и декорации и битвы на деревянных мечах. И ради этого горожане готовы выкладывать деньги и соответствующе наряжаться. Ему легко было представить Фиби Кью разодетую, как сказочная принцесса, в сопровождении ипсуичского денди в модном фраке.
– Наша свадьба уже была спланирована до последних мелочей, – продолжила девушка, не глядя на Алекса.
Она все еще смотрела в окно, но Хосмен прекрасно понимал, что сейчас девушка не видит лежащих за ним заснеженных полей.
– И я думаю, что именно поэтому я… мы… Она смолкла, закусив губу.
Алекс ждал. Ему было любопытно, как же это все-таки произошло. Неужели Фиби загляделась на своего милого и ее обуяла похоть? А может, он уговорил ее при помощи шампанского и комплиментов?
Хосмен стиснул зубы, прекрасно понимая, что никогда не будет для нее таким мужчиной, как этот Кросби. А может быть, ей сейчас стыдно за свои желания? Или же между тем, что она познала, и тем, чего хотела, оказалась большая разница?
– И вот во время оперы Саймон попросил меня уединиться вместе с ним в салоне. Видишь ли, каждая личная ложа имеет примыкающий к ней приватный салон, где мужчины могут покурить, а женщины вволю посплетничать. В тот вечер там оказались только я и Саймон. Конечно, со мной должна была быть его кузина, но в последний момент она заболела. А может, он просто попросил ее уйти, чтобы мы остались наедине. В тот вечер Саймон был особенно любвеобилен, ума не могу приложить, с чего бы?
Алекс мысленно рассмеялся. С чего бы? Да прежде всего потому, что у Фиби были лицо и тело, заставлявшие мужчин вспоминать о первородном грехе. И была в ее прекрасных глазах такая неуловимая меланхолия, что невольно хотелось ее обнять. А может, все дело в искрящемся водопаде ее каштановых с рыжими прядями волос, благодаря которым она так походила на сказочную принцессу?
– Ну, он, прежде всего мужчина, – хладнокровно ответил Хосмен. – А ведь даже самые слабые представители моего пола становятся любвеобильными, когда рядом такая женщина, как ты.
Фиби побледнела, и у Алекса возникло такое чувство, что он сболтнул лишнее.
– Могу биться об заклад, – сказал он, – что и ты, соответственно, настроилась на амурный лад.
Девушка проглотила застрявший в горле ком.
– Теперь я думаю, что именно так и решил Саймон, но точно так же, как и ты, он заблуждался.
Алексу было не по душе, что у него хоть что-то общее с этим Кросби. Не нравилось молодому человеку и то, что, несмотря на многие недели совместного проживания, эта женщина по-прежнему оставалась для него загадкой.
– Так, значит, ему хотелось любви, а тебе нет, – бесстрастно констатировал он.
Теперь картина стала проясняться. В таких случаях, как это обычно бывает между любовниками, мужчина получал свое. Во всяком случае, это подтверждал личный опыт Хосмена. Мужчина всегда знает, как уговорить сомневающуюся женщину.
– Верно, – кивнула Фиби, и он почувствовал, как девушка вновь отдаляется от него, погружаясь в свои воспоминания.
– В общем, он обнял меня и поцеловал. И сквозь занавес салона до меня долетало душераздирающее сопрано. Мне даже порой казалось, что это я так кричу, – Фиби перевела взгляд на побелевшие костяшки пальцев. – Но я, конечно же, не кричала. Это было бы слишком абсурдно. И даже жестоко. А я никогда не была жестокой, и тот вечер не стал исключением. И потому я просто… лежала, пока Саймон пыхтел и давил на меня и сделал… просто не знаю, как это и назвать-то…
Внезапно Алекс понял, что именно произошло тогда. С ужасом он осознал, что Кросби не просто соблазнил свою будущую супругу, он ее изнасиловал.
Конечно, у девушки не находилось слов, чтобы описать, что проделал с ней этот сукин сын. Воспитанная без матери и целой армией слуг, всегда готовых исполнить любой ее каприз, она никогда не была сама собой. Не ведала, что способна, а что не способна вынести.
Вероятно, Кросби это прекрасно знал. И, как большинство мужчин, этим воспользовался. Фиби была молода и прекрасна, невероятно богата и в скором времени должна была стать его женой. Так что ничего страшного мерзавец в своем поступке не видел. С такими людьми Алекс не раз сталкивался в армии. От подобных личностей Хосмена тошнило.
– Так значит, ты говоришь, что он был с тобою груб?
Хосмен понятия не имел, как это сделать. Просто знал, что обязан вытащить из нее правду-
Фиби откашлялась.
– Он был так скор… У меня просто не было времени подумать. Я словно находилась где-то далеко и не знала, что сказать. И потому я ничего не сделала, ничего не сказала и, в конце концов… все было кончено…
