– Он лично сдерет с тебя шкуру! – прошипела Осоре, попытавшись встать. Однако ноги ее подкосились, отказавшись держать хозяйку, и она рухнула обратно на пол.
– Кто он? Имя! – добавил Кенджи.
– Не… не знаю, – пробормотала ведьма и лицо ее стало почти бордовым, – Никто не знает, как нарекли его при рождении. Если он, конечно, человек, а не сам Рок, пришедший из пустоты. Он называет себя Жнец. И скоро это прозвище будет звучать на устах каждого из живущих. Его слуга предупредил меня… что вы можете явиться. И я решила преподнести вас ему как подарок. Чтобы он дал мне место возле себя, когда возвысится.
– Странные методы – травить того, кого ты хочешь захватить живым, – протянул Кенджи.
– Я подлила в твой стакан ровно столько отравы, чтобы обезвредить, но не убить, – задалась в кашле Осоре. – Только поэтому я еще говорю с тобой.
– Сколько воинов сейчас в Одиннадцати Звездах? Этот… Жнец тоже находится в монастыре? – не услышав ответа, Кенджи пролил на пол несколько капель зелья. – Отвечай!
– Не знаю, – произнесла ведьма и быстро добавила, увидев, как он сделал вид, будто бы хочет вылить противоядие. – Клянусь жизнью! Жнец может переправить через портал столько людей, сколько понадобится. Но не сразу. Даже его мощь не безгранична. Ему понадобится множество солдат, чтобы справиться со Стражем.
– Что еще за Страж? – нахмурился Кенджи, размышляя, не пытается ли колдунья заговорить ему зубы.
– Никто не уходил от Стража живым, чтобы рассказать об этом, – Осоре поморщилась и обхватила руками живот. – Он много лет охраняет монастырь и то, что в нем хранится. В последний раз он просыпался много, очень много лет назад. Кто-то пытался завладеть секретом заброшенной школы – и поплатился за это жизнью. Я помню тот день, да… От его рева дрожали даже демоны и дикие звери.
– И что же он охраняет?
– Думаю, что-то ценное, – Осоре сплюнула на пол вязкую слюну. – Раз Жнец так жаждет заполучить это. Я выполнила свою часть сделки – рассказала все, что знаю, сдержи и ты свое слово! – с дрожью в голосе произнесла она, увидев, как Кенджи поставил снадобье обратно на стол и сделал шаг в ее сторону. – Убьешь меня – обречешь своего друга на медленную и мучительную смерть! Я сбила жар и замедлила распространение заразы, но не больше. Такого количества зелья не хватит, чтобы он окончательно встал на ноги. Забирай все, что хочешь. Можешь забрать даже мой дом – только дай мне уйти живьем.
Кенджи невольно окинул взглядом захламленную пещеру, заваленную всяческим хламом. Куча разнообразной одежды – от вполне приличной, до грязных обносок – посуда и свернутые в трубочку пергаменты, полки, забитые склянками, минералами и побрякушками, а в углу…
Он вдруг замер, заметив небольшую тряпичную кукла. Потрепанную, в разорванном синем платье, покрытом бурыми разводами. С двумя небольшими косичками, сделанными из конского волоса. Рядом с игрушкой лежал обломок пожелтевшей челюсти с меленькими зубками. Такие могли принадлежать ребенку, но не взрослому человеку. А после он посмотрел на кости, торчащие в волосах ведьмы.
– Во-первых, я не давал тебе никаких обещаний, подлая коварная сука, – произнес Кенджи, чувствуя, как в нем закипает ярость. – А во-вторых, ответь мне на еще один вопрос: так ты говорила, что помогаешь крестьянам, так?
Осоре медленно кивнула, явно не понимая, к чему он ведет и кое-как поднялась на колени.
– И что же ты берешь в качестве оплаты? Деньги? Еду? Украшения? Их детей?
– Что?! – ведьма проследила за его взглядом, а потом прошипела, трясясь не то от негодования, не то от страха. – Ты не посмеешь убить меня из-за какой-то мелкой шалавы, которую никогда даже не видел! Не посмеешь! Не…
Помнится, Сато рассказывал Кенджи о технике Разрезающего Ветра. Одним из самых простых на словах, но тяжелым на деле приемов состоял в умении вытащить меч и сделать удар в одно движение, едва уловимое неопытному взгляду. Он даже показал его на деле. Подбросив палочку, Сато сделал шаг назад. Кенджи и глазом не успел моргнуть, как веточка, разрезанная точно вдоль, упала на землю, а Сато, казалось, так и стоял на месте, даже не вытащив меч.
Уже после, когда он двигался куда медленнее, Кенджи все же увидел, как его новый знакомый выхватывает клинок, делает взмах и тут же убирает его обратно в ножны. После он не единожды пытался повторить этот трюк – один из самых простых в подобном стиле – однако в сравнении с Сато двигался он столь неуклюже, что скорее походил на пьяного пастуха, чем на воина.
Но вот сейчас переполнявшая злость точно вела его тело сама собой. Руки его ухватились за рукоять меча, лезвие просвистело в воздухе, Осоре умолкла и выпучила глаза – а потом опустила их на торчащий в ее животе клинок.
– Ты… ты… – прохрипела она. – Сдохнешь в этих горах… вместе со своими дружками. Про… прокли… тебя…
– Может быть, – кивнул Кенджи. – Но ты сдохнешь первой.
Ненависть в глазах ведьмы сменилась ужасом – а через миг ее голова покатилась по полу. Вытерев с клинка кровь об ее одежду, Кенджи убрал оружие обратно в ножны, взял чашу с противоядием и приблизился к Макото. Он осторожно влил остатки зелья в рот другу, стараясь не уронить ни капли. А после уселся на стул и склонил голову, устало закрыв глаза.
Услышав тихий стон, он встрепенулся – и едва сдержал крик радости, увидев, как Макото, приподнявшись на локтях, рассеянно оглядывается вокруг, непонимающе хлопая глазами.
– Что за… – пробормотал он. – Где мы? Последнее, что я помню – как мы улепетывали от тех тварей. А потом как в тумане…
– Долгая история, – произнес Кенджи и спросил. – Один из цутигумо успел тебя поцарапать. Как ты себя чувствуешь?
– Если честно, довольно паршиво, – Макото попытался присесть и с третьей попытки у него это даже получилось. – Ты что, успел сделать все это…
Его блуждающий по пещере взгляд остановился на останках Осоре. Несколько мгновений он смотрел то на тело ведьмы, то на ее отрубленную башку, уставившуюся в потолок стеклянным взглядом, а после он в непонимании взглянул на Кенджи и протянул:
