ПРИМЕЧАНИЯ
Wundt W. Elemente der Volkerpsychologie. Leipzig, 1912.
(с.195) Ratzel F. Politische Geographie. Munchen, 1923. S. 517-520; Idem. Anthropogeographie. Bd II. S. 433.
(c.196) Haushofer К. Das Japanische Reich in seiner geographischen Entwicklung. Wien, 1921.
(c.198) Obst E. England, Europa und die Welt Berhn-Grunewald, 1927.
(c.198) Keyserhng H. Das Reisetagebuch eines Philosophen Munchen – Leipzig, 1921.
(c.200) Strupp К. Wolrteibuch des Volkerrechts und der Diploma tie Berlin – Leipzig, 1924.
(c.200) Wolzendorff К. Grundgedanken des Rechts der nationalen Minderheiten. Berlin, 1921.
(c.200) Bakeless J. The origin of the next war London, 1926.
Интрузия (от позднелат. intrusio – вталкивание) – процесс внедрения в толщу земной коры расплавленной магмы. [с.200]
Кайзерлинг Герман (1880-1946) – немецкий писатель и философ-иррационалист, проповедовавший возвращение к целостности бытия через обращение к восточной мудрости (“Путевой дневник философа” 1919 г ). [с.200]
Шлезвиг-Гольштейн – с 1949 г земля в составе ФРГ Первоначально две самостоятельные части – герцогство Шлезвиг (с XI в ) и графство (с XII в ), с 1476 г герцогство Гольштейн. С 1368 г объединены под властью графов Гольштейна, с 1460 г – в персональной унии с Данией. В середине XIX в в Шлезвиг-Гольштейне развернулось национально-сепаратистское движение немецкого населения. В результате датской войны 1864 г Гольштейн перешел под управление Австрии, Шлезвиг – под управление Пруссии. После австро-прусской войны 1866 г. Шлезвиг-Гольштейн стал прусской провинцией. По плебисциту 1920 г (в [с.200] соответствии с условиями Версальского договора 1919 г.) Северный Шлезвиг перешел к Дании. Именно результаты этого плебисцита имеет в виду автор, рассуждая о положении в Шлезвиге. [с.201]
Грундтвиг (Николай Фредерик Северин) (1783-1872) – датский писатель, реформатор церкви и школы, представитель консервативного крыла крестьянской демократии. [с.201]
Автор имеет в виду страны-победительницы в первой мировой войне и их союзников. [с.201]
ГЛАВА XXII
ОБОРОНА ГРАНИЦЫ И ГРАНИЦА ОБОРОНЫ
(ВОЕННО-ТЕХНИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ГРАНИЦЫ)
За короткий период внешний вид и сущность военно-географической границы претерпели большие и вполне очевидные изменения. Тем не менее несомненным представляется непрерывный процесс: оборонительные сооружения, ставшие крепостями отдельные формы укрепленной границы, как и ее приобретающее все более важное значение слияние в одну организованную, согласно широким воззрениям, линию обороны, всегда отстают от ее прочей, географически объяснимой жизни в области культуры, власти и экономики. Ведь то, что относится к технической сфере в защите границы, устаревает с каждым днем, но то, что принадлежит к сфере духовной, остается вечным и потому символичным.
Каждое укрепление, продуманное оборонительное сооружение как воплощение строительных достижений, обустройство границы, броневое прикрытие ее защитников, а именно укрепленные замки, крепости, пограничные и заградительные заставы, земляные укрепления – перед гласисом и собственно военной границей (Славония) или при равных условиях перед полными жизни пограничными ландшафтами с хинтерландом (Восточная Пруссия), перед, как правило, своеобразно разработанной организацией коммуникаций в пограничной области (старые имперские земли) – все это по необходимости проявление взглядов на оборону военно-географических границ, характерных для определенного времени; и, как все техническое, в момент завершения изменений они должны принадлежать прошлому.
Очень редко представляется возможным при широком видении первых направлений следовать какое-то время при обустройстве границы за изменением этих взглядов; на более длительные периоды это никогда не удается.
Невозможно установить и какого-либо развития, скажем, в смысле Шпенглера, а речь скорее идет об усиливающемся и ослабевающем ритме между накоплением разобщенных средств защиты границы, их слиянием в единые или согласованно действующие укрепленные границы во всем охвате жизненной формы, а также о предпочтении жизненно важным частям при пренебрежении другими – или о сознающем силу, высокомерном пренебрежении обороной прочно связанных с землей и местностью пограничных поселений в пользу сношений, развития железных дорог, в пользу уподобления границы трамплину.
Этот диапазон изменений непосредственно связан с политическим осознанием силы и географическим самопознанием [с.202] жизненных форм, образующих их народов, созданных ими государств и может, естественно, наблюдаться и исследоваться также как симптом, запечатлевший ступени их культурно-исторического развития и жизненной энергии. Сообразно возобладанию чувства растущей силы или стремления к безопасности из-за ощущения убывающей энергии становятся предпочтительными локальная защита границы, поселения крепостей и благодаря строительству сильная, привязанная к местности, защищенная охрана ее или же организация сношений. Это превращение можно очень ясно установить на примере известных в мировой истории оборонительных пограничных сооружений, а именно Лимеса, Великой Китайской стены, ряда приграничных крепостей Гогенштауфенов в Вогезах, восточнофранцузского пояса укреплений и фортов; это превращение говорит о том же, о чем могли бы поведать многочисленные годовые кольца дуба, – о добрых и плохих временах его роста.
Поэтому крайне важно проследить перемены в суждениях, которые представлены в трудах, посвященных фортификационному делу, примерно со времени возникновения взглядов Наполеона I на оборону границ и границы обороны, и при этом установить, как меняются там и здесь точки зрения на укрепление границ и границ владений между крупными европейскими жизненными формами – разумные, оправданные успехом, справедливые, с одной стороны, и неразумные, обреченные на неудачу – с другой. Каждое новое поколение должно именно в вопросах обороны границ приобретать все заново, дабы владеть тем, что оно унаследовало от своих отцов, – а оно получает это зачастую от противника!
Целесообразный, но преходящего значения отправной пункт при этом – сугубо личные столкновения идейных лидеров французской и голландской школы фортификации (последовательницы старогерманской) – Вобана и Кухорна при осаде Намюра , описанные Маколеем 5 i.
Потом предмет опыта плавно переходит от французских последователей Вобана, воспитателей Наполеона , с одной стороны, и Фридриха Великого – с другой, к Наполеону I, крупному автору, изложившему свой опыт, правда в виде разбросанных уроков, в многотомной переписке. Заслуживающую внимания выборку из этой переписки составил австриец Влашютц , [с.203] целесообразно дополнив ее противоположным опытом эрцгерцога Карла 7 iv и Клаузевица и создав непреходящей ценности труд в качестве исходного пункта в реформировании европейского мышления об обороне границ и пограничных укреплений на пороге XIX в.
Тем не менее сводные воззрения Наполеона хорошо выражены, например, в оценке линии Адидже , обороны речного рубежа (замечания о Peschiera, его суждения о проходах в горах, о крепости Бард) , польских условий обороны границ с помощью пятой стихии – распутицы, в которой все застревает, значения Данцига и Торна (Торуни) , управления войсками на марше вдоль крупных рек (Дунай 1805 и 1809 гг., укрепление Пассау , переход у Вены, вдоль важных горных границ, через многочисленные речные участки).
Опыт Наполеона был прежде всего и наиболее близко принят в Германии, а не в самой Франции, он ведет к идеям новопрусских фортификаций через обобщенный ход мыслей Клаузевица , которые затем, к сожалению, снова разделились на преимущественно географические (Роон, Риттер) и преимущественно военно-технические (Генеральный штаб), лишь Мольтке [Старший] объединил в одну систему рассеянные во многих местах мысли, которая, как и система Наполеона, сложилась в обширный труд его жизни .
Эта интеллектуальная работа по проблеме обороны границ частично систематизирована также Шрётером , частично – Большим Генеральным штабом , однако с известной робостью перед дальнейшим ходом дел и обсуждением широко афишируемых грандиозных идей. К сожалению, как раз некоторые особенно умные военно-географические наблюдения Мольтке (Австрия 1859 г., Турция, оборонительное сражение по эту сторону границы у Марнгейма, подготовка к одновременному походу на Восток и Запад ) не были полностью оценены.
