В Ахаггаре же растительность сконцентрирована в долинах, где под песчаными наносами сохраняется влага. Нет никакого смысла давать верблюдам свободу при переходах; лучше как можно меньше времени потерять в пути, чтобы достичь быстрее места выпаса. Таким образом, здесь приходится соблюдать строгий порядок движения каравана.
Чужие караваны, пересекавшие некогда страну ахаггаров, были вынуждены идти под их защиту за оговоренную заранее плату. Плата эта поступала аменокалю, однако защита обеспечивалась лишь в той мере, в какой имела силу его власть, которая не распространялась за пределы его собственного племени. Так что караванщик становился объектом безудержного вымогательства народов, живущих на пересекаемой им территории, и избежать этого практически было невозможно. Иногда в его распоряжение предоставлялся проводник, получавший вознаграждение в виде товаров. Как только достигалась граница территории, защита больше не действовала, и туареги не колеблясь начинали грабить караван, который только что охраняли. Отсюда часто возникали конфликты между соседними племенами, но в конце концов все улаживалось за счет караванщика. В результате таких постоянных издержек он мог торговать лишь товарами, сулившими очень большую прибыль.
Иногда туареги сдавали своих верблюдов внаем. Для иностранных торговцев этот способ был дорогостоящим, но зато в пути они меньше подвергались вымогательствам. Некоторые племена Тассили специализировались на перевозках между Гадамесом и Гатом, Исеккемарены даже сдавали в аренду своих животных для караванов, курсировавших между Айн-Салахом и Нигером. Из этих операций они извлекали весьма ощутимую выгоду.
* * *
На дорогах Сахары существуют, правда малонадежные, свои законы (это не относится к караванам, принадлежащим враждебным племенам).
Например, широко распространен обычай оставлять на пути передвижения караванов, в расщелинах или других укромных местах, продовольственные припасы на обратный путь, чтобы не везти лишний груз. Их оставляют без всякой охраны, и здесь никому даже в голову не придет воспользоваться ими. Подобное наблюдали Дювейрье, капитан де Боннмен, М. Бу Дерба на маршруте Уаргла — Гат. Я тоже был свидетелем похожего случая, правда, товары, сложенные на дороге, принадлежали ахаггарам; никто и никогда не осмелился бы посягнуть на них (однако, если бы речь шла об имуществе чужеземцев, этого бы уже нельзя было утверждать с такой уверенностью).
Приведу еще один обычай: если в пути околевает верблюд, а другого животного для замены нет, то груз остается на месте «под общественным присмотром». В этом случае караванщик может быть уверен, что найдет сьое добро в целости и сохранности, даже если вернется и через полгода. Надо сказать в этой связи, что туареги, какими бы грабителями они ни были, никогда не воруют. Я не один год прожил на их стоянках и ни разу не обнаружил у себя пропажи вещей и никогда не был свидетелем ссор туарегов между собой из-за украденного. Если кражи и случаются в этом крае, то совершаются они либо икланом, либо харратином. Единственное, что я заметил: туареги, перевозящие товары для торговцев арабов или мозабитов из Айи-Салаха, иногда утаивают небольшую их часть, которую прячут в скалах перед самым Таманрассетом; это не считается у них чем-то предосудительным: на их взгляд, подобное изъятие у торговцев справедливо, ибо в конце концов он обогащается за их счет.
Караванная торговляКакие товары перевозились караванами? С севера шли изделия мануфактуры, в основном полотно, одежда из шелка, к которому так неравнодушны туареги и народы Сахеля, безделушки, клинки для мечей (без рукояток), сахар, кофе (чай в Сахаре появился сравнительно недавно, его распространение началось в Марокко во второй половине XVIII века), туатский табак, парфюмерия, а раньше, когда переходы осуществлялись через Кано, и медь. Стоимость этих предметов торговли при продаже или обмене возрастала раз в десять.
Обратно караваны увозили страусовое перо, золотой песок, слоновую кость, чернокожих рабов, продаваемых по очень высокой цене в городах Алжира. Упряжь для верблюдов, выделанные кожи также являлись предметом бойкой торговли, равно как и медикаменты растительного или животного происхождения (помет страуса и безоар антилопы) из фармакопеи Северной Африки, высоко ценимой арабами.
В наши дни торговые сделки остались такими же, за исключением золота и слоновой кости, ставших раритетом (торговля ими сначала находилась в руках европейцев, а теперь перешла к сенегальцам), а также рабов (торговля ими была запрещена после французской оккупации). Однако дороги стали безопасными, и туареги не могут больше рассчитывать на свой промысел «охранителей» караванов. Для них остается один источник дохода — самим организовывать караваны, используя таким образом своих многочисленных верблюдов. Правда, у туарегов нет никаких практических навыков в коммерции; впрочем, присутствие французов в Таманрассете очень облегчило им эту задачу.
* * *
Торговля баранами, получившая в последние десятилетия широкий размах, в основном меновая. Ею, как правило, занимаются караванщики-арабы Туата, направляющиеся с финиками, табаком, полотном, покрывалами в Мали, где все это обменивается на скот, но не на рынках, а прямо на стоянках. Туареги Адрар-Ифораса и арабы племени кунта действуют так же, только, наоборот, гонят своих баранов в Тидикельт и Туат.
В 1939 году баран в Айн-Салахе стоил 75–100 франков, тогда как в Адраре за него давали 35–45 франков в пересчете на товары.
Основным эталоном торгового обмена являлся верблюд. В Адраре один верблюд стоил 120 баранов; один баран обменивался на 12–15 локтей полотна или 10 гесс фиников; доккали-большое покрывало из Туата, очень ценившееся туарегами, стоило 10 баранов в районе Гао и Менаки и 7 — в Адраре.
У туарегов никогда не было своих денег. Эль-Бекри говорит о наличии у людей Тадемекки неотчеканенных монет. Вероятно, речь шла о золотом песке, который был переплавлен, чтобы облегчить его перевозку и реализацию в торговых центрах севера. Зато они использовали талеры Марии Терезии, имевшие хождение в Сахеле, и турецкие лиры, распространенные в Феззане. Сахельские племена употребляли в качестве валюты тукурди — тканое полотнище, служащее покрывалом мужчинам, и каури — маленькие морские ракушки из Индийского океана.
С началом французской оккупации некоторые коммерсанты поселились в Таманрассете, административном центре Ахаггара. В большинстве своем это были мозабиты и арабы из Мешлили; они построили лавки и получали товар от своих людей из Алжирского Телля. Торговля развивалась так успешно, что почтовое агентство Таманрассета ежегодно исчисляло торговый оборот в десятках миллионов.
