Вот сейчас Дану следовало бы усмехнуться своим мыслям, но отчего-то не получилось. Было не по себе. Как-то необъяснимо тревожно, и никакого отношения к интуиции Меча Квадры это не имело. В общем, Дан вроде бы иногда предчувствовал опасность. Никакой магии, никаких талантов, нормальный, так сказать, воинский опыт. Нутро начинало что-то невнятно бормотать, причем нередко в прямом смысле: в животе бурчало. Иногда громко. Аль, которому Дан, естественно, говорил об интуиции, охотно верил, но неизменно начинал подшучивать, если вдруг у Дана бурчало в животе хоть с голоду, хоть с пережору. Демонстративно озирался, хватался за кинжал, если имел его при себе и изображал всякие магические пассы. Ржали вместе. Аль как-то цитировал какую-то эльфийскую поэму на темы предчувствия близкого боя, что-то типа едва уловимого запаха солдатских костров и оружейной стали. В своем вольном переводе. Звучало забавно, но вот когда Аль прочитал то же самое по-эльфийски, прозвучало эффектно, Дану показалось, что он услышал звон стали. Аль, отчего-то сильно смущаясь, сказал, что поэты выбирают слова, которые бы звучали в тон стихотворению, то есть пишут, например, о шуме воды – одни слова выбирают, о звоне металла – другие. Синонимов у них очень много. Богатый лексический запас. Возникло подозрение, что Дан знаком с автором поэмы, но уточнять он не стал. Захочет – скажет сам.
В общем, сейчас он не чуял запаха оружейной стали, но было основательно не по себе. Вдоль позвоночника словно вампир холодным пальцем провел. Надо же было земным выдумщикам сочинить, что вампиры – нежить, что они не живут, что у них души нет. Души у них ровно столько же, сколько и у людей, но они живут. Даже порой более полноценно, потому что не бывает вампиров-бездельников. Они не бывают так сказочно богаты, как люди, и никогда не бывают нищими, как люди. Крепкий средний класс. И Дан подозревал, что это осознанно, чтоб не вызывать лишнюю зависть. Но вампирские банки считаются в империи самыми надежными, а вампирские лекарства – лучшими. Просто они, вампиры, очень отличаются от людей. Очень. У них температура тела на несколько градусов ниже человеческой, например.
Таул беспокойно озирался, выпустив плечо Ивина. Дан еще хромал, хотя и понимал, что несколько лет назад эта травма приковала бы его к постели на несколько дней и самым большим путешествием стал бы поход в сортир. Может, крови попить для ускорения регенерации?
И опять глупой шуточке не захотелось улыбаться даже про себя. Дан глянул на вампира вопросительно, и тот, почувствовав взгляд, неопределенно повел плечом. Аль хмуро всматривался в темноту.
– Здесь плохо, – вдруг серьезно сказал Зар. – Поверьте моему чутью, здесь что-то не так.
– Верим, – согласился вампир. – Впереди что-то есть. Или кто-то.
А до Дана начало доходить, в чем заключается магия вампиров, которой люди так боятся, что уничтожают всех, кого только подозревают. Проникать в сознание. И воздействовать на создание. Аль швыряется сгустками огня, например, или меняет местами пару молекул в организме нападающего – и организм начинает вести себя неадекватно. Например, умирает. А Таул, вероятно, внушает страх. Или еще проще: кинул человеку незатейливую мыслишку, что тот споткнулся о камень, – и человек послушно спотыкается, а тут его и когтями по шее полоснуть можно. Гипноз. Всего лишь гипноз.
Аль остановился и послал в глубь просторного коридора светящийся шар. Впереди заворочалась какая-то масса, не имеющая ни формы, ни цвета, ни запаха, и у Дана громко-громко забурчало в животе. Просто – от страха.
– Маифелло, – выдохнул Ивин. – Алир, это маифелло…
Как оно называлось, было, ей-богу, все равно. Аль начал белеть лицом. Почему-то он всегда страшно бледнел, применяя сильную магию. Нечто начало меняться, распухать, раздаваться в стороны, медленно и неровно двигаться навстречу, заполняя весь коридор, как вода заполняет узкую трубу, не оставляя ни щелочки.
– Надо бежать, – сухо сообщил Аль. – Причем быстро. Дан, сумеешь войти в боевой режим? Не для драки. Мы не сможем с этим драться.
Дан подумал, что сумеет все на свете, даже летать, лишь бы не попасть под это. Вся компания дружно развернулась и весьма резво помчалась обратно, стараясь не выпускать друг друга из вида, не разделяться, сворачивая в одни и те же ответвления лабиринта. Тут отстань – и все, никогда никуда не выберешься, даже если не напорешься на дрянь с итальянским названием. Вампир, может, и выйдет, эльфы тоже, но вот человек – вряд ли.
– Щит не выдержал, – бросил на бегу Аль. – А сильнее я еще не создавал.
– Ему твои щиты… – внятно объяснил вампир. – Догоняет. Оно ускоряется.
Кончилось бегство, конечно, плохо – тупиком, то есть довольно большим каменным залом с полированными блестящими стенами. Эльфы принялись их осматривать, но даже щелочек не обнаруживалось. Дан потер колено. Аль повернулся в коридору и снова побелел.
– А если обрушить вход и здесь? – поинтересовался запыхавшийся Зар. Давно, наверное, сам на дело не ходил, физическая тренированность слабовата. – А там уж попробовать пробиться как-то? А, эльф?
– Бессмысленно, – остановил Аля Таул. – Оно просочится. А сделать монолит…
– Я могу и монолит, – буркнул Аль, – да только здесь воздух кончится быстрее, чем я смогу пробить выход. Тут такая толщина…
– Влипли? – сипловато поинтересовался Дан. Ему не ответили. Правильно. Не стоит отвечать на глупые вопросы. – И что эта хреновина с нами сделает?
Ивин пожал плечами:
– Не знаю. Рассказать было некому.
Приехали. Ну что ж… Эльфы умрут свободными, вампир вообще неизвестно за что, но Аль… Шарик… Что – и Алира больше не будет? И Гай уйдет навсегда? Эх, надо было прихватить с собой тот черный камушек, раз он защищает своего владельца…
Дан так остро пожалел, что Крест Рока скучает под камнем в апартаментах Шарика, что даже не заметил приближения массы маифелло. Удивительная – ни тебе цвета, а кажется черной, ни тебе формы, а кажется монолитным дымом, ни тебе запаха, а дышать даже не хочется, ни…
Маифелло уперлось в щит Алира и начало его продавливать. То ли щит был становился видимым на фоне этой пакости, но Дану показалось, что он наблюдает за полупрозрачным экраном, который не прогибается, а продвигается перед напирающей пакостью. А потом что? Потом катану в руки – и рубить это. Все лучше, чем просто стоять, оцепенев, и дожидаться неизвестно чего…
Масса остановилась. Она продолжала перемещаться, но на месте. Как кипящий суп в котелке. Как дым в банке. Несколько минут все напряженно следили за процессом, потом Аль ошалело проговорил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
