многих во время…
— Если он ребенок, то я — русалка. — перебил древнего героя Банарв, сверля Черноруда полным ненависти взглядом. — Рад, прикончим их!
— Наконец ты заговорил как мужик, бородатенький! — одобрительно хлопнула его по плечу Бешеная.
За время этого короткого обмена фразами пыль немного осела, и уцелевшие при взрыве тоже более или менее пришли в себя. Или лучше бы им побыстрее это сделать, потому что остальные их дожидаться не станут.
Взмахнув мечом, Пел послал в Радремона скрещенные кровав-красные серпы и одновременно с этим рванул вперед, сокращая дистанцию.
Фор Корстед, понимая, что больше нет смысла скрывать Венец Йорнатала, нацепил тот на голову и призвал собственные копии. Одновременно с этим он обновил на себе Продвинутый щит тьмы, и отскочил в сторону, чередуя Узы отчаяния, Латные перчатки темного рыцаря, Удушающие облака и Тройные стрелы праха.
В этот раз они начали сражение из куда более выгодной для Радремона позиции, и он не собирался ее упускать. Правда сделать это против умелого воина, обладающего навыком Рывка оказалось не так-то просто. Здесь весьма кстати пришлось бы брювалдовское заклинание телепортации, которое… как раз продемонстрировала Королева!
Не желая вновь оставаться в стороне, она исчезла с собственного трона и появилась неподалеку от маркиза с Пелом, сходу обстреляв обоих сотканными из тьмы шипами и сферами. А видя решительность своей предводительницы, в бой с особой яростью бросились и остальные уцелевшие вампиры.
Им стойко противостояли остатки элитного отряда и члены ближнего круга фор Корстеда. Несмотря на шок и усталость, их единственной надеждой оставалась победа Мастера, в которого те верили всей душой, и готовились помочь ему даже ценой собственных жизней.
Схватка разгорелась с новой силой.
Опять летели заклинания и сверкали навыки. Вампиры все еще превосходили живых числом, но теперь их натиск уже не казался столь ошеломительным, и то один то другой высший падали на пол, чтобы больше не подняться. Хотя и потерь среди пятиранговых избежать тоже не удалось.
Но Радремон не обращал на это внимания. Он был предельно сосредоточен на схватке с Пелом и на необходимости вовремя реагировать на чары Королевы и другие случайные выпады в свою сторону.
Латник же в свою очередь полностью сфокусировался на маркизе, даже не пытаясь поразить главную вампиршу или ее прихвостней. Что, впрочем, не удивительно, если он хотел заполучить артефакты и с их помощью вернуться домой.
Как и сам фор Корстед.
Но успеха в своем стремлении мог достичь только один из них!
Глава 50
Радремону приходилось нелегко.
Да, он уступал Пелу всего на один жалкий уровень, и, скорей всего, показателем интеллекта опережал силу и ловкость противника, вот только разрыв оказался не так уж высок. Кроме того, с момента своего появления на Миткаласе Ленивый Пельмень отнюдь не бил баклуши, а совершенствовал свое мастерство попутно изучив множество полезных умений.
Вот и сейчас он уверенно гонялся за фор Корстедом, умудряясь при этом сбрасывать заклинания контроля, рассеивать Удушающие облака и разрушать, а то и отражать обратно, направленные на него смертоносные чары. Причем не только радремоновские, но и вампирские!
Но больше всего маркиза раздражал именно Рывок, с помощью которого латник так и норовил подобраться вплотную, где шансы фор Корстеда упали бы ниже дна дырявой бочки. И именно из-за этого навыка Радремон не мог выкроить даже несчастные три четверти секунды чтобы запулить убийственный Гарпун, и вынужден был обходиться Тройными стрелами праха. С которыми воин разбирался без особо труда.
Чехарда без права на ошибку продолжалась. Краем глаза Радремон отметил, что Банарв и Абад обменялись несколькими ударами молотов, но не сумели нанести друг другу вреда, а после круговерть сражения вновь разнесла их в разные стороны. Разок Налланномом отправил на помощь лидеру своих големов, однако Королева смела их простым ударом руки, причем без помощи магии.
Даже Раку Макдаку пришлось воспользоваться оружием, чтобы защитить Ксинс от подобравшегося к ней со спины кровососа.
Ситуация могла бы получиться патовая, если бы ничья не засчитывалась в пользу вампиров.
Живые уставали.
А вот мертвые нет.
Возможно лишь благодаря практически иммунным к магии тьмы элементалям, членов отряда до сих пор не превратили в изувеченные трупы.
Кроме того, еще неизвестно удастся ли фор Корстеду причинить вред главной вампирше. Но под натиском Пела проверить это возможности пока что не представлялось. Да и козырей в рукаве осталось совсем не так много.
Радремон всерьез уже задумывался воспользоваться своим Липуном, чтобы накинуть еще пятьдесят пунктов к интеллекту, как к нему, не переставая швыряться магией, неожиданно обратилась Королева.
— А ты не плох. — сказала она, накинув на маркиза какую-то теневую вуаль, от которой тому пришлось избавляться с помощью зелья. — Верховный Повелитель Первородного Мрака. Тьма любит тебя, человек. Пусть и меньше, чем меня.
Теперь Королева попыталась окутать той же вуалью Пела, но тот разрубил ее, заставив меч светиться ослепительным белым светом.
— Говори по делу, красноглазка. — коротко бросил фор Корстед, изо всех сил сдерживая яростно рвавшегося к нему воина. — Если есть что сказать.
— Какой прыткий. — улыбнулась Королева, обнажив клыки. — Мне нравится. Предлагаю временный союз против вот этой вертлявой букашки. Он не достоин нашего с тобой общества.
Такого Радремон не ожидал.
Хотя…
Если подумать…
Кровавый убийца древних
Древние ненавидят тебя, смертный. Но опасаются.
+100% урона по древним сущностям.
Находящиеся поблизости древние реагируют непредсказуемым образом.
Ненавидят.
Но опасаются.
И реагируют непредсказуемым образом.
О том, что Королева принадлежала к числу древних, маркиз догадался едва ли не сразу. Все-таки парочку таких он уже к четырежды мертвому богу отправил. Так что опыт имелся. Но союз…
Все это промелькнуло в голове фор Корстеда быстрее вспышки молнии, а в следующую секунду он уже уверенным тоном произнес:
— Согласен.
Не успело это слово сорваться с губ, как главная вампирша перестала пытаться достать его магией тьмы, сосредоточившись на Пеле.
Радремону сразу стало легче дышать.
Он еще в Локтиле на собственной шкуре выяснил какова цена его «неуязвимости» к школе тьмы. Работала та без учета пробиваний. И если Королева не соврала на счет более высокого уровня своей приверженности, то казус мог получиться пренеприятнейший.
Но зато теперь на разномастного латника обрушился целый шквал заклинаний, заставивший его позабыть о попытках прикончить маркиза. Воин метался спущенным с цепи дворовым псом, вертелся словно уж на раскаленных камнях, прыгал, пригибался, уклонялся, но продолжал жить. И даже находил время огрызаться,
