Молодая женщина, столь решительно вошедшая в жизнь Бомарше, по возрасту годилась ему в дочери, так как ей было около двадцати лет. Эта эмансипированная барышня была родом из Швейцарии, звали ее Мария Тереза де Виллермавлаз. Она принадлежала к одному респектабельному семейству из окрестностей Шарме и в описываемое время работала у маркиза де Дрё-Брезе. Идя на встречу с человеком, которого боготворила, она сделала себе прическу «Кес-а-ко».
Этой замечательной женщине, нежной и трогательной, было суждено стать третьей г-жой де Бомарше, произошло это спустя много лет после их первой встречи, но она не стала ждать так долго и в первый же вечер отдалась своему кумиру. Их совместная жизнь была отнюдь не безоблачной, так как чем старше становился Пьер Огюстен, тем меньше он мог противостоять искушению плоти. Но любящая его женщина с достоинством выдержала многочисленные испытания судьбы, она воплотила в себе все самое лучшее, все самое благородное и заслуживающее уважения, что было в жизни Бомарше. Именно благодаря ей у него появилась наследница, и род его продолжился.
После этой трогательной встречи Бомарше приступил к выполнению плана по обеспечению своей безопасности. Его отъезд был похож на бегство. Принц де Конти выхлопотал у принца де Линя разрешение для Бомарше отбыть во Фландрию. Глубокой ночью Пьер Огюстен сел в фиакр с опущенными шторками и приказал ехать в Бурже, где его ожидала карета принца де Линя, чтобы доставить его в Гент, откуда он должен был отплыть в Англию.
«Этот удивительный человек, — писал принц де Линь, — утверждал, что в противном случае его арестовали бы, но спустя неделю он находился в кабинете Людовика XV, давшего ему секретное поручение, которое он скрыл посредством этой игры, затеянной ради того, чтобы ввести всех нас в заблуждение».
Глава 24
НАЧАЛО КАРЬЕРЫ ТАЙНОГО АГЕНТА (1774)
Было бы ошибкой думать, что отъезд Бомарше явился результатом отчаяния или трусости. Он просто хотел оказаться подальше от своих судей, дабы избежать приведения в исполнение вынесенного ему приговора, поскольку наказание, которое собирались на него наложить, было поистине чудовищным: стоило ли бороться в течение двадцати лет за дворянство, богатство, благосклонность короля и литературную славу, чтобы в итоге оказаться на коленях в большом зале Дворца правосудия и услышать обращенные к себе слова первого председателя парламента: «Я порицаю тебя и объявляю обесчещенным».
Но исхитрившись избежать морального унижения, Бомарше не решил остальных проблем; вне зависимости от того, состоялась или нет процедура шельмования, наказания никто отменять не собирался. Кроме того, поскольку он так и не подал апелляцию, над ним по-прежнему висел приговор по тяжбе с Лаблашем. Чтобы добиться его пересмотра, нужно было подавать в суд новый иск и поторопиться с этим, иначе можно было потерять право на подобное обращение в связи с истечением установленного законом срока; человеку, приговоренному к шельмованию и бросившемуся в бега, выполнить эти условия было практически невозможно, изменить данное положение было во власти одного лишь короля, который мог продлить срок, предусмотренный для подачи апелляции.
Однако с момента вынесения приговора Бомарше никаких изменений к лучшему в его жизни не произошло. Ходили слухи, что он готовится опубликовать новые мемуары, а это, конечно, не могло понравиться властям. Сартин заявил Пьеру Огюстену, что если он получит приказ короля применить против него санкции, то будет вынужден подчиниться:
«То, что сейчас происходит, у многих вызывает раздражение. Разве вам мало того, что вас приговорили к шельмованию, ну проявите же разумную скромность. И, пожалуйста, ничего не пишите, так как король не желает, чтобы вы что-либо публиковали об этом деле».
Хотя Людовик XV был очень рассержен на Бомарше, он продолжал ему симпатизировать. Поскольку лишь король мог помочь ему с обжалованием решения суда, Пьер Огюстен не хотел вызывать его неудовольствие и не собирался нарушать предписанное ему молчание. Более того, перед тем как покинуть Францию, он счел необходимым написать своему государю и передал свое послание через Жана Бенжамена де Лаборда, генерального откупщика и камердинера его величества, сохранившего к Бомарше дружеское расположение и уважение. Письмо было доставлено королю. Оригинал его не сохранился, но Гюден донес до нас его содержание.
В своем послании Бомарше извещал короля о том, что он будет хранить молчание не из страха, а из уважения к Его величеству. Он сообщал, что покидает Францию под чужим именем, что вынужден будет оставаться за границей в течение всего срока, который отводится законом для подачи апелляции, и что по возвращении на родину явится к королю, «чтобы искать у него ту справедливость, коя является долгом королей и в коей они никому не могут отказать, а даже обязаны восстанавливать ее в отношении тех, кто в силу непредвиденных обстоятельств оказался вне закона, ведь именно в том и заключается привилегия королей, что они могут даровать милость».
Письмо совершило чудо: Бомарше едва переступил порог своего убежища в Лондоне — меблированных апартаментов в доме на Плун-стрит, а Людовик XV уже советовался с Лабордом о том, нельзя ли поручить Бомарше, так кичившемуся своим умом, важное секретное задание, состоявшее в предотвращении публикации двух или трех пасквилей, направленных против г-жи Дюбарри.
В своем письме Пьер Огюстен дал понять, что он знаком с этой проблемой и предложил фаворитке короля свои услуги. С 1772 года французские министры безуспешно пытались помешать публикации памфлетов, «героиней» которых была г-жа Дюбарри.
Автором этих сочинений был некто Шарль Тевено де Моранд, родившийся в 1741 году в Арне-ле-Дюке. Ходили слухи, что он был сыном трактирщика и с самой ранней юности вел такую распутную жизнь, что в конце концов вынужден был бежать из родной страны. Найдя прибежище в Англии, он взялся сочинять довольно гнусные памфлеты, которые тайно переправлялись во Францию. Эти сочащиеся ядом пасквили были круто замешены на сплетнях и злословии. Видимо, Тевено де Моранд был довольно хорошо информирован об объектах своих нападок, что делало его еще более опасным. Помимо памфлетов он регулярно издавал газетенку под названием «Газетье кюирассе» («Газетчик в латах»), которая пользовалась скандальной популярностью. Чуть позже он придумал необычайно эффективный способ шантажа: извещал свои будущие жертвы о готовящихся против них публикациях, знакомил с выдержками из них и предлагал купить свое молчание.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
