Сначала выждать, пока ЮНЕСКО выделит место в Луисском университете для аспиранта из России. Потом преодолеть одну за другой трудности: например, профессор Нортон решительно отказался повлиять на своего ученика Роберта Рекорда, с которым должен был поселиться русский. Но австралиец был без ума от мисс Карлисл, помешанной на идее служения Добру. Отлично! А что, если она узнает, что мистер Рекорд допрашивал пленных во Вьетнаме и за это получил правительственную стипендию? Неважно, что он участвовал в допросах лишь в качестве стенографа. Мисс Карлисл не будет разбираться в таких тонкостях. Но она может ничего и не узнать. Что требуется за это от мистера Рекорда? Сущие пустяки: по пути с аэродрома вместе с русским помочь человеку, которого будут избивать у них на глазах. Всем известному Стиву Коладе.
Потом уже было проще.
Они встретились вечером в парке Дикойи, и красный «ягуар» Роджерса долго кружил по пустынным аллеям парка. Полковник говорил, не отрывая взгляда от бегущего впереди асфальта и не поворачивая голову к Роберту.
Он просил еще об одной услуге.
— Да, да, мы знаем, что вы, мистер Рекорд, расстались с мисс Карлисл. Конечно, это ваше личное дело — рассказывать ей о своем прошлом. Понятно, вы надеялись, что отношения, существующие между вами, настолько крепки, что никакие недомолвки не должны омрачать их в будущем. Вы ошиблись, мистер Рекорд, ваша любимая отшатнулась от вас. Поймите, теперь уже это не шантаж. Мы извиняемся, что ранее вынуждены были прибегнуть к этому методу.
Вы собираетесь ехать с вашим русским другом на Север. Тем более что профессор Нортон просил вас позаботиться о нем. Вот и отлично! Можем вам сообщить конфиденциально: американская разведка заинтересована в том, чтобы скомпрометировать и завербовать мистера Николаева. Не удастся — тогда этот русский не доедет до Каруны. У американцев есть на это причины: экспедиция доктора Смита на плато Грос, база в Каруне. Мы же заинтересованы, как и профессор Нортон, чтобы с русским ничего не случилось. Итак, две просьбы — обеспечить русскому безопасность и, если понадобится, подтвердить его связи с местными красными. За это мы даже готовы помочь вам — вы избавитесь от доктора Смита! Никакой подлости, никакой уголовщины. Просто сообщите мисс Карлисл, что мистер Смит проводит на плато... (шепот). Ол райт? Желаем вам удачи — найти второе письмо султана Каруны лорду Дункану, для исторической науки это, несомненно, будет интересной находкой...
...Роберт рассказывал, и Петру казалось, что он видит все это: двое в машине в вечернем парке. Элегантный джентльмен и бывший портовый парень. И они говорят о нем, о Петре, как о чем-то неодушевленном, как о предмете, которым можно распоряжаться по своему усмотрению.
И теперь, рассказывая об этом, Роберт не каялся. Он просто вспоминал все сначала, может быть, даже просто повторял сейчас вслух то, что уже много раз говорил самому себе.
Голос австралийца был глух и полон усталости.
— Да, Питер, я сходил с ума и видел в тебе соперника, — говорил он. — Почему я решил, что ты должен обязательно влюбиться в Элинор? Наверное, потому, что ее нельзя не любить. Я был в отчаянии и ненавидел то тебя, то ее. А чаще всего — себя самого. Хорошо еще, что есть на свете джин, иначе можно было бы сойти с ума. А потом все кончилось, и осталась лишь пустота. Доктор Смит умер и занял в душе Элинор еще больше места, чем когда он был жив. Но поверь, я взбунтовался не только поэтому.
Помнишь, ты заболел в Огомошо? Это подстроил один из парней Гоке — он сидел со своими местными дружками тогда в рест-хаузе. Потом я узнал его, когда Гоке догнал нас на лендровере.
И то, что ты очутился в постели Элинор, и убийство старика в Бинде — все это дело рук Гоке. Ты удивляешься? Американцы хотели тебя элементарно шантажировать — фотоаппарат был установлен парнем Гоке в мотор фена. Англичанам же нужно было, чтобы ты искал письмо султана Каруны с помощью твоих «красных» друзей.
Именно Гоке попросил Стива поговорить со стариком и записать для тебя его рассказ. Ему нужно было использовать чувство благодарности Стива, организовать между вами прочную связь.
Роберт вздохнул:
— Кстати, сегодня утром Гоке Габойе найден убитым на одном из пустырей города. Ему проломили голову железной трубой. Об этом говорит весь Луис!
Петр лишь покачал головой, не в силах что-либо произнести.
— Кто знает, как давно он сотрудничал с полковником Роджерсом, — спокойно продолжал австралиец. — Обычная история — провалившегося агента убирают, особенно если он много знал.
— Хорошо, пусть так. И все же я не могу понять, что толкнуло его к англичанам?
— Амбиция. Он жаждал власти, ради нее он был готов на все. Он рассчитывал использовать англичан, а англичане использовали его. Использовали и убрали, как ненужную вещь.
— А ведь у него могло бы все быть иначе, — задумчиво произнес Петр. — Например, как у Стива...
Австралиец согласно кивнул:
— Мистер Коладе — парень с головой. И он умеет говорить с людьми. Это он уговорил одноглазого муллу отправиться сначала в Бинду, а потом в Луис. Кстати...
Он рассмеялся:
— Мы воспользовались самолетом полковника Роджерса, любезно присланным им за мною в Каруну.
...Стива Петр увидел лишь на аэродроме, когда вместе с Глаголевым сидел в зале ожидания. Стив был грустен, но старался скрыть это.
Старый Симба наотрез отказался видеть своего «красного племянника», когда Стив приехал во дворец во второй раз просить за русского. Английские газеты, публикуя письмо покойного Смита, обвиняли власти Гвиании в том, что те знали о бесчеловечном эксперименте на плато Грос. Так англичане мстили за вынужденный «отпуск» полковника Роджерса. И Старый Симба, осторожный и дальновидный, не хотел теперь делать ничего, что могло бы быть использовано для обвинения его в сочувствии «красным».
Стив оживился, лишь когда Петр спросил его, как идет забастовка.
— Жаль, что вы нас не видели! — энергично заговорил он. — Мы начали забастовку большой демонстрацией: все профсоюзы пошли с нами. И католики и правые. Люди поняли, на что была рассчитана операция «Хамелеон»! И это сплотило нас.
Он внезапно замолчал, словно устыдился собственной патетики, смущенно улыбнулся. Потом вдруг поспешно сунул руку в карман своей зеленой куртки и вытащил оттуда конверт.
— Это... вам.
Петр с недоумением взял конверт. Улыбнулся стоявший рядом Роберт, улыбался Стив, ободряюще подмигнул Глаголев.
Все они заговорщически переглядывались, пока Петр вскрывал конверт.
Там был один лишь листок — фотокопия документа, написанного красивым арабским алфавитом. Сбоку четко были видны оттиски печатей, хорошо знакомых Петру по образцам, опубликованным во многих изданиях по истории Гвиании.
Это была копия письма султана Каруны.
— Старик так и не решился отдать нам оригинал из своего тайника, — развел руками Стив. — Снял фотокопию и велел передать вам..
— Ну? — Роберт легонько толкнул Петра в плечо. — Нашли ведь все-таки, а? Но ведь не потребуй я, чтобы Прайс тебя арестовал в Каруне, может, и не видать бы тебе этого письма вовеки!
Петр держал в руках тонкий лист, и все вокруг него плыло. Да, это была удача, о которой он мог только мечтать там, в библиотеке Института истории. Ведь теперь все становилось на свои места, теперь восстанавливалась историческая правда, переставало существовать еще одно «белое пятно» в истории колонизации Черного континента! Ему даже стало как-то неудобно от собственной радости.
— А что с маламом Данбатой? — вдруг вспомнив сцену в университете Каруны, спросил он Стива.
— Освободили, — просто ответил тот. — Ведь Каруна бастует вместе со всей страной. И англичане посоветовали эмирам не раздражать бастующих.
— А... те двое, кто был со мной в машине в старом городе?
— Это тоже были наши, — кивнул Стив. — Они ходили за тобой по пятам. Правда, не слишком умело.
— А я-то принял их за шпиков, — улыбнулся Петр.
— Наши друзья в общих чертах знали об операции «Хамелеон», — заговорил Глаголев. — Кое-кто из службы безопасности предупредил Бора о замыслах англичан. Именно люди Бора прокололи вам шину в аэропорту, пытаясь удержать вас там до моего приезда. Правда, они поручили обеспечивать вашу безопасность Гоке.
Стив развел руками:
— Но кто бы мог подумать! Мы ведь вместе росли, учились. Я до сих пор не могу прийти в себя: трудно все-таки вдруг увидеть в человеке хамелеона.
— А как дела у?..
Петр посмотрел на австралийца и не договорил. Но тот его понял.
— Элинор в Лондоне. Она отвезла в лондонские газеты письмо Смита, — тихо сказал он и отвернулся. — Там поднялась настоящая буря.
Он неловко вытащил из кармана пачку газетных вырезок, принялся их перебирать:
