class="p1">— Спасёт, — улыбнулась я, хоть и жутко было на неё смотреть. — У меня есть опыт с нежитью и тёмными тварями. Кто тебя убил, раскрой тайну?
Она зарычала, прямо вот зарычала.
— Доримо меня убил, пришёл ночью и убил, побоялся, что я и его сдам, что обещал мне помощь, жизнь и свободу! Дождался, пока все уснут, и пришёл, скотина!
Да просто получил всё, что хотел, и избавился от тебя, да и только.
— А вот не надо было никого сдавать, понимаешь? — вздохнула я.
Связала её взглядом — видела, так делали опытные маги, а тем временем призвала воды и нагрела, и швырнула ведро кипятка прямо в разбитую рожу. Она завыла тоненько, завертелась на месте, а потом как подпрыгнет, да как стряхнёт с себя всё!
— Теперь я точно вижу, ты не она! Она никогда бы так не сделала! Она бы поделилась, она не бросала своих, для неё годы службы не были пустым звуком! А ты назвалась её именем, да и только, но имя — это ещё и обязательства!
Тем временем у ворот разворачивалась какая-то очень нехорошая ерунда, потому что какого чёрта их вообще открыли! И ведь никого из главных дома нет, никогошеньки, кто б приказал-то командным голосом, чтоб послали далеко всех пришлых и заперли ворота снова.
— Молчи, предательница, — отмахнулась я. — Таких, как ты, только в тёмные твари и берут! Немедленно вон отсюда, или ещё сейчас получишь!
Невнятный возглас за спиной, и рядом со мной становится Меланья. Под защитой, умница. А за её спиной — божечки, Амандина! Она ж не умеет ничего!
Или умеет? Берёт — и прицельно бьёт из-за спины Меланьи, попадает Аннет аккурат в лоб.
Дуня становится с другой стороны, и тоже бьёт, но не по Аннет, а куда-то дальше, зашвыривает несколько огненных плюх к воротам, оттуда несутся вопли.
Портал, я вижу, не схлопнулся, и оттуда, мать честная, выхрамывает, не подберу другого слова, Жанетта, холера такая, не лежится ей, видите ли! Её придерживает Фелисьен.
— И мы дали знать герцогине Вьевилль, она просила позвать, если будет нужда, — сообщает он.
Следом выскакивает десяток мальчишек — те самые, которые учились вместе с Меланьей и Амандиной у Жанны и других. Выходит с ружьём Мадлен де Мар — двое из тех мальчишек её сыновья, она на них покрикивает, чтоб не лезли без толку вперёд. А потом Фелисьен перезапускает портал, и во двор шагает герцогиня Вьевилль — в мужской одежде, в шляпе с перьями и с пистолетом за поясом, с ней пара десятков человек.
— Что тут происходит? — интересуется она самым светским тоном.
— Нападение, госпожа герцогиня, — Жанна салютует ей рукой.
Люди очень кстати, потому что нашей стражи к тому моменту уже не существует, на нас прёт какая-то вполне так вооружённая толпа, а Аннет взвивается вверх и вопит:
— Взять их! Взять их!
Правда, её готовы слушать далеко не всё, в неё стреляют — и с той стороны тоже, но ей всё это без пользы дела абсолютно, она вертится там, наверху, и ещё пытается командовать. И поднимает тех, кто уже убит, и гонит их на нас.
— Слушаем меня, — Жанна командует негромко, но слышат все. — Женевьев, держи защиту. Мелания, Амандина — то же самое. Евдокия — на тебе тварь, мы не справимся скорее всего. Парни, огонь по моей команде. Госпожа герцогиня, атакуйте из-под наших щитов. Внимание, начали!
Она выпускает в небо сноп искр и командует — огонь!
Нестерпимо белая стрела летит в болтающуюся сверху Аннет, и попадает, но, видимо, заряда недостаточно, потому что нежить воет и проклинает нас всех, однако продолжает болтаться между небом и землёй.
По команде Жанны прорвавшийся отряд забрасывают огненными плюхами, кто-то падает, кто-то пытается повернуть обратно, но у них не выходит, а кто-то из задних рядов просто разворачивается и бежит прочь.
Герцогиня Вьевилль командует стрелкам — вокруг нас грохочут дружные залпы, кажется, я сейчас оглохну. А мы втроём стоим и держим защитную стену, она работает, потому что пули попадают в неё и сыплются на землю. Амандина ещё и в атаку пытается успевать.
Аннет с воем падает прямо нам на головы, но Дуня ещё раз подбивает её, она отлетает в сторону с тоненьким визгом. Мальчишки с восторженными воплями швыряют в противника полные пригоршни огня, не позволяя приблизиться к нам. Жанна с парой отборных проклятий спускает с ладоней красивый огненный полукруг, отгоняя ещё живых к воротам, отряд герцогини Вьевилль снова стреляет по команде, а потом ещё раз.
— Евдокия, добейте её уже, вы можете, я знаю! — хрипло говорит Жанна.
Она снова бледная и тяжело дышит.
Дуня моргает, что-то шепчет под нос… и оборачивается. Слитный вздох за нашими спинами… а потом медведица поднимается на задние лапы, а передние тянет к небу. Белый луч цепляет Аннет и словно притягивает её в те лапы, и там уже её рвут громадные медвежьи когти и добивает слепящий свет.
Я слышу громкое «ох» — и вижу осыпающийся из медвежьих лап пепел.
— Вперёд! — командует герцогиня Вьевилль.
Её отряд, и все прочие тоже — кроме, пожалуй, её самой, меня да Жанны летят вперёд, зачищают пространство между нами и воротами, и запирают ворота. А потом Фелисьен что-то навешивает на те ворота, какую-то силу.
— До господина Анри и господина Максимилиана простоит, а они разберутся, — сообщает он.
— Что это было? — интересуется герцогиня.
— Эта особа, которая… вернулась нежитью, она здесь жила, в замке, пока не захотела слишком многого за свою службу. Её прогнали, она побывала в столице, совершила ещё пару неприглядных деяний и заодно нашла там свою смерть, да вот не до конца. А наши болваны-стражники не поняли, и пустили её внутрь, когда она явилась, прикрываясь моим именем, — пояснила я.
Ноги мои слабеют, и я с размаху плюхаюсь задом на камни двора. И уже из этого положения наблюдаю, как оборачивается обратно Дуня, как она же руководит мальчишками, которые тащат в портал Жанну, как рядом со мной садится Амандина, которая тихонько говорит, что у неё болят руки и она ничего не видит, совсем ничего, а так и должно быть после боя?
Видимо, нашим воякам тоже дали знать, потому что открывается портал, и оттуда появляются они все. Анри движется в мою сторону медленно, но неуклонно, герцог Вьевилль со смехом обнимает свою грозную супругу, Максимилиан хромает ко мне и спрашивает:
— А что тут делает госпожа?
— Госпожа Амандина приняла первый в жизни бой, ей нехорошо, — поясняю я.
Далее он без разговоров подхватывает госпожу на руки и утаскивает в очередной открытый портал. А Анри, опираясь на Рогатьена, усаживается подле меня.
— Мы победили сегодня, друг мой Эжени.
— Представляешь, мы тоже, — со смехом отвечаю ему я.
44. В силах человеческих и магических
Попытка прорыва нашей обороны в неожиданном и вроде бы надёжном месте заставила пересмотреть и ужесточить меры безопасности. Сначала Анри сделал вежливое внушение страже о том, что если кому-то надоело жить, то погибнуть можно с большей пользой. Затем маршал Вьевилль и полковник Трюшон спустили со всех выживших оставшиеся три шкуры, а Анри с Максимилианом обновили магическую защиту.
А Асканио и те немногие, кто что-то в том понимал, готовились к решительному бою со здешней реальностью.
Ясное дело, оказалось — это в сказке создать замок спящей красавицы легко. Взмахнул руками, ну, или там волшебной палочкой, и готово. В реальности, пусть даже сто раз магической — ни разу не просто. Я ходила слушать совещания Асканио с господином Лионелем Дювалем, ректором Академии, тон задавали эти двое. Асканио предложил пригласить пару его знакомцев из Фаро, но Анри вздохнул и сказал — чем меньше посторонних знает, тем лучше. Если у вас совсем не выйдет — тогда да, зовите. Но вдруг вы и сами справитесь?
Господин Дюваль оказался бодрым и седовласым, матёрым менталистом ничуть не хуже Фелисьена или Рогатьена, но кроме того, умел и в стихийную магию, и в боевую, и о целительстве что-то знал, и об артефактах. Его семье, как он рассказал, принадлежало совсем небольшое поместье недалеко от столицы, но оно пустовало с начала беспорядков — жена, сын с супругой и внуки пребывали на Полуночных островах. Сын, оказывается, был там на дипломатической службе ещё до всего вот этого, а потом просто забрал к себе мать и поддерживал связь с отцом. И господин Дюваль согласился предоставить то самое своё владение в качестве экспериментального полигона.
Отличие от сказки было ещё в том, что в момент наложения заклятия внутри не должно было быть ни единой живой
