— Но если эта гробница была так важна для них, почему же они и ее не забрали с собой? — требовательно спросил Кейтс. Он был в ярости и сдерживался с трудом.
Джиллиан внимательно посмотрела на саркофаг. Он был восьми футов длиной или даже побольше.
— Кто знает, как много он весит, и потом в любом случае его невозможно протащить через туннель. Судя по тому, что я видела, народ анзар не вымер. Похоже, жители покинули город, взяв с собой свои пожитки и ценности. Они оставили только немного глиняной посуды и вот этот храм.
— На кой черт нужен этот каменный гроб? — завопил Кейтс. Лицо его исказилось от ярости: его мечта о богатстве рассыпалась в прах. — А эти дурацкие каменные истуканы?
— Вы знали, что гарантий выгодности этой экспедиции не было, — холодно заметил Бей. — В ссльве ни за что нельзя ручаться.
Видно было, что Кейтс готов вспылить: мускул у него на щеке дергался, кулаки сжались. Ему было плохо от мысли о деньгах, которые он потратил, о тех деньгах, которые был должен, И о тех людях, которым он задолжал. Взгляд его упал на саркофаг.
— Может быть, там внутри что-то ценное?
При мысли о том, что он хочет потревожить гробницу, Джиллиан передернуло. Сделав над собой усилие, она ответила:
— Маловероятно. Судя по всему, они здесь не оставили ничего ценного. Ни золота, ни серебра, ничего.
— Черт возьми! Должно же быть что-то!
— Оглянитесь вокруг, — резко сказала она. — Видите вы здесь что-нибудь, хотя бы посеребренное? Нет, ничего такого здесь нет. Если здесь и были какие-то сокровища, то они унесли их с собой. Возможно, анзар влился в культуру инков, возможно, это и сделало культуру инков такой богатой. Как бы то ни было, здесь сейчас ничего нет.
Вид у Кейтса был потрясенный, ошалелый.
— Должно быть хоть что-то, — пробормотал он. Джиллиан махнула рукой, показывая на статуи и гробницу.
— Я что-то ничего не вижу.
Кейтс отвернулся и торопливо зашагал ко входу, луч его фонарика нервно прыгал. Дутра последовал за ним, но остальные остались в храме, потрясенные увиденным.
— Тебе, наверное, надо все сфотографировать? — с улыбкой напомнил Бен.
Джиллиан удивилась — как же она могла забыть! — и тут же схватилась за фотоаппарат, но руки ее так дрожали, что она не могла держать его как следует.
— Не могу, — наконец выговорила она, поднимая на него глаза. — Я вся дрожу. Ты можешь сделать это за меня, пока я буду делать записи?
Бен взял у нее из рук фотоаппарат, и она объяснила ему, как с ним работать. Это был фотоаппарат «для дураков»— полностью автоматизированный, такой простой в обращении, что с ним мог справиться любой идиот… если только этот идиот был способен держать его неподвижно — как раз то, чего она сейчас сделать не могла. Бену надо было только навести объектив и нажать кнопку. Об остальном позаботятся автоматическая вспышка и автоматическая фокусировка.
Он сделал несколько снимков гробницы, затем начал переходить от статуи к статуе, фотографируя каждую, пока Джиллиан быстро писала в блокноте при свете зажатого под мышкой фонарика. Теперь, делая эти заметки, она обратила внимание на то, что лица у статуй разные. Возможно, они изображали реальных женщин, возможно тех, которые на самом деле стояли когда-то на страже над гробницей воина. Индивидуальность черт делала эти статуи еще более ценными, других таких не было во всем мире.
— Ну как, ты довольна? — спросил Бен, глядя на нее сверху вниз.
Она посмотрела на него с ослепительной улыбкой:
— Довольна — это не то слово.
— Я так и думал, что тебе понравится.
— Я никогда, никогда не думала, что найду здесь что-либо подобное. Они прославятся больше, чем мраморы Элджина.
Он вопросительно посмотрел на нее:
— Мраморы? О чем это ты? Этот парень что — собирал старые мраморные шарики?
Она засмеялась:
— Не шарики для игры, а мраморные скульптуры.
— Что ж, в этом смысла побольше. — Бен ухмыльнулся, ничуть не смутившись.
— Сеньор! Сеньор, посмотрите!
Это кричал Жоржи — он засунул пальцы в какую-то щель в скале и дергал изо всех сил.
— Сеньор, по-моему, это дверь.
Сердце Джиллиан бешено забилось, и они все бросились к Жоржи, чтобы посмотреть, что он нашел. Действительно, это было похоже на арочную дверь. Однако сколько они ни тянули ее с разных сторон, каменная дверь не поддавалась.
— Попытайтесь толкнуть ее, — предложила Джиллиан.
Бен послушался и, положив обе руки на правый край, толкнул. Дверь не шелохнулась Он перешел на левую сторону и снова попробовал толкнуть. Каменная плита заскрипела. С досадой поглядев на нее, Бен налег изо всех сил. Медленно, со скрежетом камня по камню узкая плита стала поворачиваться, и в лицо им пахнул холодный воздух.
— Еще один туннель. — Бен посветил фонариком в темноту. — Значит, у них был не один выход отсюда.
— Пройдем по нему? — спросила Джиллиан.
— Не теперь. У нас нет времени. Давай закончим с фотографированием, чтобы вернуться в лагерь засветло.
Они покинули храм на закате. Джиллиан была удивлена, что Рик оставался с ними, но он был невероятно заинтересован. На обратном пути он пошел с ней рядом.
— Это и есть то, что пытался найти папа, когда погиб? — спросил он после нескольких минут молчания.
— Да. Доказательства существования Анзара.
— Значит, он не был полоумным?
— Нет. Он мог иногда мыслями витать в облаках, но от земли не отрывался.
— Что ты собираешься теперь делать?
— Напечатаю эти снимки, уведомлю бразильское правительство. Это восстановит доброе имя отца. Скоро сюда повалят толпы археологов, и все благодаря отцу и его работе.
Рик снова надолго замолчал.
— Тогда я рад, что ты нашла все это, пусть даже здесь нет сокровищ и всякого такого.
— Здесь есть сокровища, — мягко возразила она. — Просто они не такие, какие ты ожидал найти.
— Да, наверное. — Рик замедлил шаг и отстал, по-видимому, сказав все, что хотел сказать.
С тех пор, как она рискнула жизнью, чтобы спасти его, он уже не питал к ней прежней вражды, однако было видно, что он чувствует себя с ней неловко, словно он и она были двумя совершенно незнакомыми людьми, которых обстоятельства вынуждают общаться. Джиллиан была рада, что он, судя по всему, больше не испытывает к ней былой острой неприязни, даже ненаоисти, но вместе с тем ей было очевидно, что им никогда не стать по-настоящему близкими людьми. Слишком они были разные, и их не связывало ничего, даже общие детские воспоминания. Рик был настолько возмущен, когда профессор женился на ее матери, что полностью отгородился от семьи и почти совсем не общался с мачехой, а потом и с самой Джиллиан. А к тому времени, когда она достаточно подросла, чтобы это замечать, Рик уже жил отдельно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
