– Она не любит меня, – произнес он однажды, совершенно отчетливо. – Я не могу заставить ее полюбить меня.
– О, я полагаю, что ты чертовски замечательно проделываешь это, – прошептала Феба в ответ, но он уже снова переметнулся к Колдеру.
– Проклятый всезнайка. Чертов совершенный наследник.
На самом деле это не была ненависть. Происходящее между братьями больше напоминало странный вид соперничества, похожего на то, когда две собаки живут слишком близко друг к другу. И очевидно, что судьба Брукхейвена была костью.
Это была увлекательная болтовня, и во многом она объясняла события прошедшей недели, но Феба быстро теряла свои последние силы. Даже у деревенских девушек силы не бесконечны.
Наконец она увидела впереди свет фонарей. Облегчение было таким мощным, что колени девушки ослабели, и она почти упала вниз, а Рейф приземлился на нее сверху.
– Не то, чтобы я возражала, любовь моя, – рассмеялась она сквозь слезы, пока пыталась снова поднять его. – Возможно, стоит подождать, пока мы выкупаемся.
Феба забросила несопротивляющуюся руку Рейфа себе на плечи и, как могла, вернула в прежнее положение его тяжелое тело. Господи, какой же он огромный! Она сумела протащить его через двор гостиницы и уговаривала спотыкающиеся ноги Рейфа подняться по ступенькам, когда кто-то вышел наружу и заметил их.
– Черт возьми! Позвольте мне помочь вам!
Феба с облегчением переместила все возрастающую массу тела Рейфа на незнакомца, потому что перед ее глазами от усилий замелькали черные точки. Ее колени и так уже дрожали, хотя это могло быть и от внезапного осознания того, что все закончилось – они спаслись.
Девушка положила одну дрожащую руку на дверную раму для равновесия, пока незнакомец помогал Рейфу зайти внутрь гостиницы. Она еще не закончила – не совсем.
– Сэр, наши кучер и лакей ранены. Пожалуйста, пошлите кого-нибудь помочь им вниз по дороге!
Свет и звуки гостиницы поразили ее, как и долгожданное тепло огня, когда Феба, спотыкаясь, прошла через дверь. Она услышала тревожные возгласы при их появлении и шарканье поспешно двигающихся ног, когда люди вскочили со своих мест, чтобы помочь им войти в помещение. Кто-то мягко взял ее за локоть и провел к сиденью у камина. Фебу посадили слишком близко к огню, и жар обжигал ее лицо, но ощущение было замечательным.
Они в безопасности и, очевидно, неузнанные. Теперь пришло время сочинить какую-нибудь историю, которая спасет…
– Лорд Марбрук! Что случилось с вами?
О Боже. Феба вскинула голову, чтобы увидеть привлекательного незнакомца, склонившегося над Рейфом и подталкивающего того в плечо. Голова Рейфа скатилась на бок, его глаза быстро моргали – мужчина пытался обрести свое сознание. Но что он сообщит до того, как его мысли придут в порядок?
Феба вскочила и встала между Рейфом и новоприбывшим незнакомцем.
– Сэр, умоляю вас не расспрашивать его сейчас. Мы через многое прошли этой ночью.
Мужчина нахмурился.
– Рейф мой друг. Вас я не знаю.
– Я? Я… – Вот где спланированная история очень пригодилась бы. – Конечно же, я его сестра.
Незнакомец подозрительно заморгал.
– Я знаю Рейфа с тех пор, как мы учились вместе в школе. Он никогда не упоминал о своей сестре.
О Боже. Не просто друг, а хороший друг.
– Ну… Я… Меня держат в секрете в Брукхейвене.
Он прищурил глаза.
– Как ваше имя?
Леди. Сестра Рейфа будет леди Какая-то, не так ли?
– Я леди Нэн… – Нет, слишком просто. – Ди… – О Боже, нет. Дейдре убьет ее! – Тесс… – Проклятие, еще хуже!
– Леди Нэндитесс?
Феба приподняла подбородок.
– Это фамильное имя.
Мужчина приподнял бровь, как будто внезапно понял, почему семья держала ее под покровом тайны все эти годы.
– Понимаю. – Наконец он пожал плечами, не в состоянии опровергнуть или подтвердить ее утверждение. – Чем я могу помочь вам, леди Нэндитесс? Должен ли я добыть две комнаты на эту ночь?
Феба воздержалась от того, чтобы с облегчением вытереть лоб.
– Да, благодарю вас… ах…
Мужчина поклонился.
– Простите меня. Я Сомерс Бут-Джеймисон.
Так как она находилась на краю истощения и паники, поскольку Рейф все еще по-настоящему не пришел в сознание, то Феба просто царственно кивнула и сделала мужчине знак рукой.
– Если вы не возражаете… эти комнаты?
Когда он ушел, девушка присела рядом с Рейфом и изучила его раны при свете маленького канделябра, стоявшего в центре стола. Это была неприятная опухоль и рассечение, которое обильно кровоточило, но, в конце концов, оно не было ни ужасно большим, ни глубоким. Его пульс казался устойчивым, и бледность исчезала с каждой секундой. Она обхватила его лицо руками.
– Рейф, дорогой… очнись. Очнись, пожалуйста.
Мужчина шевельнулся, и его веки затрепетали, но он еще полностью не очнулся. Вне себя от беспокойства Феба едва заметила, когда вернулся мистер Бут-Джеймисон с помощниками, чтобы отнести Рейфа в его комнату.
Оказалось, что на самом деле это была «их» комната. Мистер Бут-Джеймисон извиняюще пожал плечами.
– Осталась только одна комната для гостей. Я также взял одну комнату для ваших раненых слуг, но я подумал, что вы захотите быть рядом…
– Да, благодарю вас. – Феба знала, что говорила резко, особенно после того, как он был так добр, но если она не выдворит всех этих людей из комнаты, то кто-то, несомненно, сможет расшифровать бормотания Рейфа и поймет, что тот снова и снова произносит слова «Феба, где ты?»
Выгнав толпу из комнаты и пообещав мистеру Бут-Джеймисону, что тот сможет навестить Рейфа, когда больной в достаточной мере поправится, взамен потребовав поклясться, что он сделает все возможное, чтобы немедленно найти врача для Рейфа и слуг, – все это высосало последние оставшиеся у Фебы силы.
Когда дверь, наконец, закрылась, девушка прислонилась к ней спиной и сделала глубокий вдох. Затем она поспешила к Рейфу, чтобы пригладить ему волосы, пощупать лоб и в целом заверить себя, что он жив и, наконец-то, в безопасности.
Затем у нее вырывалось одно громкое и испуганное рыдание, и девушка прижала руки к горящим глазам. Наконец-то пришли слезы от реакции на происшедшее и от истощения. Феба соскользнула с кровати, уселась рядом на пол, обхватила руками колени и всхлипывала до тех пор, пока не выплакалась.
Наконец ее дыхание успокоилось и слезы закончились. Девушка вытерла глаза своей порванной и грязной юбкой, а затем с отвращением посмотрела на нее. Платье соблазнительницы, предназначенное для того, чтобы раздразнить брата Рейфа до безумной страсти.
