— Будь у меня столько родственничков, я бы сбежал из дома! — сквозь хохот выдавил из себя Арнх.
— А ты и так сбежал, — напомнил жителю Пограничного королевства Мумр.
Это вызвало у Арнха еще больший смех, и он, вытирая слезы, чуть не опрокинул кружку пива себе на кольчугу.
К вечеру на меня напала нервная дрожь, и я шастал из угла в угол трактира, как гарринч, которого посадили в клетку. Я знал, что все наши выкрутасы и игры с судьбой добром не кончатся. Доиграемся, клянусь Саготом! А все из-за Кли-кли, чтоб его орки поймали!
— Сурок, — спросил я у воина, дрессирующего Непобедимого. — Ты не видел, куда Кли-кли делся?
— Глянь у себя в комнате, он вроде там ошивался.
Ну естественно, заботливый гоблин готовит мне костюм для приема. Кстати, до сегодняшнего дня я не удосужился разглядеть свое парадное платье. Кли-кли наотрез отказывался показывать его, видно заботясь о целостности моих нервов. Все остальные участники маскарада уже получили обновки — зеленые парадные костюмы для Диких, на груди которых был вышит серый еж на фиолетовом поле. Угорь приоделся в дорогущее дворянское платье с высоким накрахмаленным воротником и широкими рукавами глубокого коричневого цвета, а Эграсса уже успел облачиться в сине-желтый камзол, на котором была вышита черная луна — знак его дома. Из-за двери комнаты, которую я делил с Фонарщиком и Кли-кли, раздался незнакомый голос:
— Обвиняемый! Ты признаешь себя виновным?
— Нет, не признаю! — пропищал Кли-кли.
— У тебя есть последнее слово, перед тем как будет оглашен окончательный и справедливый приговор.
— Идите вы все в задницу! — торжественно произнес шут.
— Тогда услышь свой приговор, несчастный!
В разговор включился третий голос:
— В связи с покушением на личную собственность ты приговариваешься к четвертованию. Приговор привести в исполнение немедленно!
Я изумленно приоткрыл дверь и заглянул в комнату, отчего-то надеясь увидеть там весь королевский суд и палача в придачу. Но нет, комната была пуста, если не считать сидевшего за столом Кли-кли. Перед ним стояла огромная тарелка крупной белой черешни, но гоблин сейчас не обращал на нее никакого внимания. В этот момент он был занят насущными делами — отрыванием крылышек и лапок у пойманной им мухи.
— Тебе не надоело изображать из себя дурака? — спросил я, входя в комнату и беря горсть черешни.
— Работа у меня такая, Гаррет, — вздохнул гоблин и выбросил все, что осталось от мухи, в окошко. — Не изображай я из себя дурака — сидел бы дома, в Заграбе, учился на шамана. Эх!
— Неужели жалеешь? — спросил я, выплевывая косточку.
— Да нет… Все, что ни делается, — к лучшему. К тому же не будь меня, кто бы тебя защищал?
— Меня? Ты хочешь сказать, что ты меня защищаешь? — Мы в сотый раз вернулись к нашему старому разговору.
— А кто же, если не я? Только благодаря мне ты еще жив. — Шут раздулся от важности.
— Благодаря тебе, мой маленький зеленый пакостник, я получил колючку под задницу, холодную воду в постель, дурацкое пророчество и звание лжедралан вместе с павлиньим нарядом — подарком герцога. Кстати, где он?
— Как где? Он там же, где последние двадцать лет, — в родовом замке на Морском утесе, что близ Исилии.
— Я про костюм, а не про Ганета Шагора! Хотелось бы взглянуть, что по твоему заказу подобрал для меня наш любезный трактирщик? В чем я поеду на этот прием?
— А! — понял шут и спрыгнул со стула. — Скоро увидишь.
— Скоро? А почему не сейчас?
— У нас есть еще одно важное дело. Следуй за мной, Танцующий в тенях, сейчас ты получишь свой последний урок.
— Да иди ты во тьму! Сколько можно? — рассвирепел я. — Ты меня весь день этой геральдикой мучил, в ней сам Неназываемый ногу сломит, не то что обычный вор. На сегодня уроков достаточно!
— Ты не обычный вор. Ты мастер-вор. — Шут направил на меня палец, будто это был самый настоящий арбалет. — И тебе надо хотя бы показать, как следует танцевать в приличном обществе!
У Кли-кли идеи одна безумнее другой.
— Ты меня еще роды научи принимать. Вор — повивальная бабка. Драланов не зовут танцевать! Я к тому же умею это делать без твоих уроков.
— Умеешь. Какую-нибудь джангу или галкаг. — Кли-кли слопал черешенку, зажмурил левый глаз, прицелился и плюнул в окно. — А у дворян танцы совсем другого содержания. Пошли, не хочешь же ты опростоволоситься в самый неподходящий для этого момент?
Я в который раз за сегодняшний день застонал, но делать было нечего и пришлось топать за шутом в общий зал трактира, на ходу проклиная тот день, что свел нас вместе.
Дикие собрались в зале. Только Сурок не был одет в зеленый костюм — он оставался в трактире вместе с Алистаном, Миралиссой и Эллом. Здесь же находился и Басс, он озадаченно хмурился, смотрел на довольно странную для Диких одежду — одежду слуг и, к счастью, ничего не понимал.
— Эй, Делер! — позвал карлика Кли-кли. — Подь сюды!
Делер отвлекся от спора с Халласом и вразвалочку, не торопясь, подошел к нам. В костюме слуги-охранника карлик был похож на корову в мундире Диких егерей.
— Чего вам?
— Слушай, Делер. Ради общего дела, сделай милость!
— Ну? — подозрительно покосился он на нас, понимая, что милость — это всегда бесплатно, а бесплатно карлики делать ничего не любят.
— Обними Гаррета.
Лицо Делера посуровело.
— Ты это… Кли-кли, хоть ты мне и друг… Я ведь и в рыло могу дать… Я не из этих… самых.
— Дурак ты, Делер! Мне Гаррета надо танцевать научить!
— А-а-а, — понимающе протянул карлик и, сняв с головы шляпу-котелок, взъерошил свои огненно-рыжие волосы. — Тогда я ростом не вышел, вам Медок нужен.
— Медок, — проворчал Кли-кли насупившись. — Медок еще тот медведь, он Гаррету все ноги отдавит…
— Ну, тогда Арнх.
— Арнх?
— А что! Я согласен! Это должно быть очень забавно! — усмехнулся лысый воин, вставая из-за стола.
Забавно? Я отчего-то не разделял горячего энтузиазма Арнха пуститься в пляс.
— Вот и славно! Значит так, Арнх, обнимай Гаррета. На талию ему руки. На талию! Ты вообще знаешь, что такое талия? Во! Гаррет, а ты чего как статуя стоишь?! То же самое делай! Так! Спину! Спину прямее держите! Что вы, как паралитики, побери меня орки! Во! Теперь глядите, что надо делать!
Гоблин изобразил несколько замысловатых и совершенно диких па.
— Ну как? — спросил он, отдышавшись.
— Напоминает пляску доралиссца, после того как ему в штаны насыпали раскаленных угольев, — выразил всеобщее мнение Халлас.
Последние слова гнома потонули в хохоте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
